Книга Хирург для дьявола, страница 80 – Кэти Андрес

Адвокат Егор, накинув свое пижонское кашемировое пальто, вежливо попрощался с кем-то из охраны и направился к выходу.

Проходя мимо кухни, он коротко кивнул мне — без прежней насмешки, как-то до странного уважительно, — и исчез за входной дверью.

Следом за ним, спустя пару минут, из цокольного этажа, поднялся Руслан.

Он прошел мимо кухни, даже не повернув головы в мою сторону.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри ворочается что-то мерзкое, липкое и очень похожее на чувство вины.

— Док? — раздался осторожный бас.

Я вздрогнула и обернулась. В дверях кухни стоял Малыш. Он переминался с ноги на ногу, теребя в огромных руках пустую кружку.

— Что такое, Толь?

— Там это… Молот просит еще обезбола. Стонет, уснуть не может. Голова раскалывается, и ребра болят. Может, уколете ему еще чего-нибудь?

Я профессионально нахмурилась, мгновенно переключаясь в режим врача.

— Никакого «еще». Я вколола ему максимальную дозу кеторолака час назад. Если я вкачу ему еще, его печень скажет нам «до свидания», а почки устроят забастовку. У него сотрясение и трещина в ребре, это должно болеть. Пусть терпит. Мужик он или кто?

Малыш вздохнул, признавая мою правоту, и опустился на барный стул напротив.

А у меня перед глазами снова всплыла картинка, от которой до сих пор мороз шел по коже.

Пару часов назад, когда я сидела в своей комнате и кипела от злости после нашей стычки на пляже, ко мне ворвался Малыш.

Когда я спустилась в тренировочный бункер, я реально охренела.

На татами, в луже собственной крови, лежал Молот. Тот самый Молот, который весил под сто двадцать килограммов, состоял из литых мышц и, по слухам, раньше выступал в боях без правил. Его лицо напоминало отбивную. Нос сломан всмятку, губа рассечена до десны, на ребрах уже наливалась огромная, жуткая гематома.

— Это кто его так? У вас тут чужие прорвались?!

Толик тогда покачал головой, мрачно глядя на татами.

— Свои. Командир с цепи сорвался.

— Такого большого и ужасного Молота, Сапёр побил? А он отбиваться не пробовал?

Молот, сплевывая кровь, только глухо застонал. А Малыш криво хмыкнул:

— От командира не отбиваются, док. Он не просто так наш босс. Он машина. Никто из нас его один на один не положит, даже если он раненый.

Я вернулась в реальность, глядя на сидящего передо мной Малыша.

— Слушай, Толь, — я скрестила руки на груди. — Вот ты говоришь, Сапёр машина. Прям-таки неубиваемый, что ли?

На кухне вдруг стало очень тихо. Малыш перестал теребить кружку и посмотрел на меня своим тяжелым, неожиданно серьезным взглядом. Вся его обычная простоватость куда-то исчезла.

— Неубиваемый? Вы вообще понимаете, кто такой Сапёр, Валерия Викторовна?

Я пожала плечами, стараясь скрыть за иронией растущую тревогу.

— Ну, криминальный авторитет. Бывший военный. Взрывчаткой, видимо, увлекался, раз позывной такой.

Малыш покачал головой.

— Позывной у него не только потому, что он провода резал, — Толик подался вперед, понизив голос, словно рассказывал военную тайну. — Вы знаете, что такое эйдетическая память?

— Фотографическая, — на автомате ответила я. — Встречается крайне редко. Способность удерживать в памяти детализированные образы, структуры, схемы.

— Вот она у него есть, — Малыш ткнул пальцем в стол. — У него мозг работает как суперкомпьютер. Он заходит в комнату — и за две секунды запоминает всё: выходы, количество людей, расстояние до предметов, траектории. Там, в Сирии, когда мы в засады попадали, он нас вытаскивал не пулеметом, а башкой. Он просчитывает каждый шаг противника на три хода вперед. Он видит вероятности. Он никогда не паникует, док. Вообще никогда. В нем ни капли лишних эмоций. Только холодный расчет и абсолютный контроль.