Книга Хирург для дьявола, страница 5 – Кэти Андрес

Я подошла к своей скромной «Тойоте», нащупывая в кармане ключи, и даже успела подумать о том, что выходные обещали быть невыносимо скучными.

Как же я, черт возьми, ошибалась.

Тень от припаркованного рядом черного, наглухо тонированного внедорожника отделилась так бесшумно, что я даже не успела испугаться. Чья-то тяжелая, пахнущая кожей и порохом рука жестко зажала мне рот, а вторая перехватила поперек туловища, отрывая от земли.

Никакого: «Валерия Викторовна, простите за беспокойство». Никаких вежливых Кабанов с извинениями.

Меня просто молча, грубо и профессионально зашвырнули на заднее сиденье машины. Дверь захлопнулась, отрезая звуки улицы. В нос ударил запах дорогого табака и свежей, густой крови.

Вот те на, на ночь глядя.

Скука закончилась.

Я смотрю на них, они смотрят на меня, пока внедорожник мчится по городу. Точнее, уже за его пределами, судя по тому, как замелькали за тонированным стеклом голые осенние деревья и пропали фонари.

Напротив меня сидят два здоровенных амбала с раскрашенными лицами — в смысле, щедро украшенными свежими синяками и ссадинами. У одного из них из бока сочится кровь, которую он старательно прижимает широкой ладонью, пачкая черную кожаную куртку.

— Может, помочь? — спрашиваю, кивая на ранение.

— Заткнись, — цедит сквозь зубы.

Пожимаю плечами и, сложив руки на груди, отворачиваюсь к окну.

Спросите меня, боюсь ли я?

Нет.

Правда, нет.

Я за этот год столько раз побывала на задних сиденьях подобных машин, что уже перестала чему-то удивляться.

Ну ладно-ладно, в этот раз все-таки удивилась.

Давненько меня вот так грубо не пихали в салон, словно мешок с картошкой. Мои-то «пациенты» обычно дверцу открывают и чуть ли не ручку целуют. Но потом я увидела этих покалеченных мужиков и выдохнула: ясно, меня снова просто вырвали на работу. Ничего личного.

Правда, вот лица их мне абсолютно не знакомы. За год моей тайной практики я уже почти со всеми ребятами Демида перезнакомилась, и с его дружками, и даже с конкурентами, с которыми они иногда заключали перемирие. А эти — чужие. И веют от них чем-то таким… диким.

Как-то раз меня вообще вывезли за границу — пришлось срочно брать больничный в поликлинике, симулируя жуткую ангину перед Эдиком.

Там случилась грандиозная потасовка, и я лечила одного… скажем так, армянина. «Чистейшей души человека», как он сам о себе говорил с сильным акцентом. Аккурат до того момента, пока его сердце не остановилось прямо у меня на столе.

Вот тогда была прям полная жопа.

Я стояла над ним с дефибриллятором посреди какого-то подвала в горах и всерьез думала, что живой оттуда не выберусь. Скатают меня в ковер и скинут в ущелье вместе с моей медицинской сумкой.

Но ничего, откачала.

И вот она я — живая, целая, с новым магнитиком на холодильнике из той поездки и премией размером с мою годовую зарплату.

Вообще, моя везучесть — это отдельный вид искусства. Я как таракан после ядерного взрыва: выживаю в любых условиях. Закиньте меня в ад, и я найду там спирт, бинты и заставлю чертей стерилизовать котлы по ГОСТу. У меня просто нет времени умирать, мне еще за ипотеку платить. Да и кто, если не я, будет вытаскивать пули из этих великовозрастных оболтусов?

Машину сильно тряхнуло на ухабе. Раненый амбал глухо застонал, его лицо побледнело, покрывшись испариной. Крови между пальцами стало больше, она уже капала на резиновый коврик.