Книга Хирург для дьявола, страница 41 – Кэти Андрес

Я вышла на крыльцо больницы, вдохнула морозный воздух, и остановилась.

Свобода.

Ни работы. Ни обязательств перед бандитами. Ни Эдика. Абсолютный, чистый лист.

И что мне теперь делать?

Мой взгляд машинально заскользил по парковке перед больницей, по рядам припаркованных машин.

И замер.

Там, в самом конце ряда, в тени раскидистого тополя, стоял черный, наглухо тонированный внедорожник. Знакомый до боли.

Я почувствовала, как внутри меня что-то екнуло. Не страх. Нет, это было какое-то странное, колючее предчувствие.

Стекло водительской двери медленно, бесшумно опустилось.

Из темного салона на меня смотрели внимательные, цепкие глаза Шурупа. Он не улыбался. Он просто смотрел, фиксируя мое присутствие.

Я стиснула зубы.

«Я узнаю, кто ты. И если ты та, кто будет угрожать мне или моей семье… я тебя закопаю».

Слова Сапёра прозвучали в моей голове так четко, словно он стоял прямо за моей спиной.

Он не отпустил меня. Он просто изменил длину поводка.

***

Сидеть на собственной тесной кухне, где до подоконника можно дотянуться, не вставая со стула, было до одури непривычно. После необъятных, вылизанных до стерильности пространств особняка Сапёра, моя однушка в спальном районе казалась кукольным домиком. Но зато здесь пахло не порохом и чужой кровью, а жареными гренками и старой доброй свободой.

Пили мы не вино. Для вина ситуация была слишком радикальной.

Риточка, моя теперь уже бывшая медсестра, притащила бутылку отличного, выдержанного армянского коньяка.

Мы с ней никогда не были закадычными подружками, которые секретничают о мужиках и заплетают друг другу косички. Скорее, мы были боевыми товарищами, вместе гниющими в окопах государственной медицины. И иногда, после особенно тяжелых смен, мы вот так сидели у меня на кухне, глушили крепкий алкоголь и молча ненавидели Минздрав.

Рита покрутила в руках пузатый бокал, сделала глоток и уставилась на меня своим фирменным, невозмутимым взглядом убийцы, который даже без перманентного макияжа пробирал до костей.

— И что ты будешь делать? — спросила она, нарушив уютную тишину.

Я лениво пожала плечами, глядя на янтарную жидкость на дне своего бокала.

— Отдыхать? Я скопила немного денег, так что на несколько месяцев безбедной жизни точно хватит. Может, поеду куда-нибудь… отдохну. Перезагружусь.

«Скопила». Ага. Какое очаровательно скромное слово для того финансового монстра, который обитал на моем закрытом банковском счете.

Дело в том, что все эти пухлые конверты с хрустящими купюрами, которые мне щедро отстегивали Демид, Костян, Кабан и прочие криминальные элементы за ночные штопки, я никогда не тратила на себя. Ни копейки. Моя зарплата в поликлинике уходила на ипотеку, еду и бензин, а «грязные» деньги отправлялись на отдельный счет.

Долгое время я анонимно переводила их в фонды помощи больным детям.

Своеобразная сделка с совестью: я лечу плохих парней, чтобы спасти хороших детей. Эдакий Робин Гуд в медицинском халате. Но потом из банка пару раз позвонили с вежливыми, но настойчивыми вопросами о происхождении крупных сумм, и благотворительность пришлось резко свернуть, чтобы не привлечь внимание налоговой.

С тех пор деньги просто лежали.

Я давно не проверяла баланс, но, если мне не изменяет память, там скопилось несколько миллионов. Может, пять. Может, больше.