Книга Хирург для дьявола, страница 37 – Кэти Андрес

А вот с хозяином дома всё было… сложно.

Руслан появлялся редко.

Он уезжал рано утром и возвращался глубокой ночью. По обрывкам фраз парней и новостным сводкам в интернете я понимала, что в городе происходит передел власти. Кто-то горел, кто-то исчезал, чьи-то активы стремительно меняли владельцев.

Сапёр выжигал своих врагов с хирургической точностью.

Когда мы всё же пересекались в доме, атмосфера мгновенно падала до абсолютного нуля. Он смотрел на меня своим тяжелым взглядом, от которого у любого нормального человека остановилось бы сердце. Он явно что-то искал во мне. Копал. Пытался залезть в голову. Но я держала оборону, отстреливаясь сарказмом и ядовитыми комментариями.

Мы существовали в состоянии холодной, вооруженной ничьей.

Но сегодня мой контракт подошел к концу.

Я аккуратно сняла последние скобы со шва на животе Дениса, протерла кожу антисептиком и наклеила небольшую, дышащую повязку.

— Ну всё, Терминатор-младший, — я стянула перчатки и бросила их в лоток. — Кишечник работает как часы, воспаления нет, швы зажили идеально. Можно в космос запускать. Или, для начала, в школу. Ты официально здоров.

Денис радостно выдохнул и осторожно потянулся.

— Спасибо, Лер. Ты правда лучшая. Если бы не ты…

— Если бы не я, лежал бы ты сейчас в красивом ящике под музыку Шопена. Так что с тебя коробка хороших конфет на День медицинского работника. Всё, отдыхай. А я пошла оформлять выписку у главврача этой богадельни.

Я защелкнула замки на своей медицинской сумке, повесила ее на плечо и вышла из комнаты.

Сапёр был у себя в кабинете на первом этаже. Дверь была полуоткрыта. Он сидел за массивным столом из темного дерева, просматривая какие-то документы на планшете.

Я не стала стучать. Просто вошла, отодвинула стул напротив его стола и с размаху плюхнулась на него, поставив саквояж на пол.

Руслан медленно оторвал взгляд от экрана. Его черные глаза сфокусировались на мне.

— Брат здоров, — без предисловий заявила я. — Швы сняты, реабилитация идет по плану. Никакого медицинского ухода ему больше не требуется. Только нормальное питание и отсутствие пулевых ранений в ближайшие пару лет. Моя работа здесь закончена. Я еду домой.

Сапёр смотрел на меня несколько секунд, а затем так же спокойно, как читал документы, произнес:

— Нет.

Я моргнула.

— Что значит «нет»? Я месяц здесь просидела! Мы договаривались: я ставлю его на ноги, и всё! Ты обещал!

— Я ничего тебе не обещал. Я сказал, что ты никуда не поедешь. Я не называл сроков.

Внутри меня начала закипать ярость. Та самая, жгучая, первобытная злость человека, которого лишают свободы.

— Слушай, — я подалась вперед, опираясь ладонями о его стол. — Ты либо отпускай меня по-хорошему, либо пулю в лоб пускай. Потому что сидеть здесь в качестве твоей ручной зверушки я не собираюсь!

Руслан чуть склонил голову набок. На его губах появилась та самая кривая, жуткая полуулыбка, которая бесила меня больше всего на свете.

— Чего ж ты так помереть торопишься? Тридцать четыре года, вся жизнь впереди. Живи, наслаждайся. Зарплату я тебе плачу такую, что твой Минздрав удавится от зависти. Охрана, лучшие условия. В чем проблема, Валерия Викторовна?

— В том, что я не вещь! И не трофей, который ты отжал у Демида! Я живой человек! У меня есть своя жизнь, своя квартира, своя работа! Да, дебильная, с бабками и талонами, но моя! А ты просто решил поиграть в Бога! Решил, что если у тебя есть пушка и куча отморозков, то ты можешь запирать людей и решать, когда им дышать! Не тебе читать мне морали о том, как мне жить!