Книга Ёлочка, беги!, страница 53 – Ольга Дашкова

31 декабря. Утро. Сосновка

Солнце режет глаза сквозь неплотно задернутые занавески, просыпаюсь, Таня лежит рядом, лицом ко мне. Дышит тихо, ровно, на губах едва заметная улыбка, она счастлива даже во сне.

А я лежу, смотрю на нее и не могу отвести взгляд.

Волосы темным водопадом рассыпались по подушке, солнце играет в них золотистыми бликами. На ней моя рубашка, надетая на голое тело, пуговицы расстегнуты. На шее видны следы, которые я оставил вчера вечером в порыве нежности и страсти.

Губы, припухшие от поцелуев. Зацелованные. Мной зацелованные. Боже, как же я ее люблю.

Вчера вечером мы так и не закончили наряжать елку. Мы начали вешать игрушки, смеялись, я рассказывал ей, как в детстве мама заставляла меня по три раза перевешивать каждый шарик, чтобы было «симметрично». Таня повесила блестящий шар и сказала: «А мне все равно на симметрию». И посмотрела на меня такими глазами, что я забыл про елку, про игрушки, про все на свете.

Подошел к ней, обнял, поцеловал. А потом мы оказались на полу рядом с елкой, а игрушки так и остались в коробке.

Бужу ее, целую, Таня просыпается в моих объятиях, потягивается, как кошка, улыбается. Я не могу устоять, мы снова занимаемся любовью, медленно, нежно, как будто впервые. Кончаем одновременно, ярко, остро, а у меня сердце готово вырваться из груди.

Теперь мы завтракаем, Таня сидит напротив меня за столом, рубашка сползла с плеча, волосы растрепаны. Она пьет чай и рассказывает что-то о своем детстве, но я слушаю вполуха.

Потому что не могу перестать на нее смотреть.

Сегодня у нее день рождения. Тридцать пять. Она сама сказала мне об этом несколько дней назад, между делом, как будто это не имело значения. «Кстати, у меня скоро день рождения». И тут же добавила: «Только не надо никаких торжеств, ладно? Мне и так хорошо».

Но мне не все равно. Мне важно все, что с ней связано.

— …и поэтому я всегда ненавидела тридцать первое декабря, – говорит, откусывая кусок хлеба с медом. – Все всегда были заняты подготовкой к Новому году. Мама носилась с салатами, папа таскал елку, все думали только о подарках и фейерверках. А про мой день рождения как-то… забывали.

Слушаю и чувствую, как сжимается сердце. Представляю маленькую Таню, которая сидит в углу и ждет, когда кто-нибудь вспомнит о ней. Которой дарят один подарок вместо двух – «это тебе и на день рождения, и на Новый год».

— И знаешь, что самое обидное? – продолжает она, не замечая моего выражения лица. – Подарки всегда подписывались «от Деда Мороза». Как будто даже родители не хотели тратиться на отдельный подарок от себя. Один общий – и хватит.

Она смеется, но в ее голосе слышна старая боль. И я понимаю, почему она так отмахивалась от разговоров о дне рождения. Почему говорила, что ей все равно. Потому что привыкла, что ей все равно.

Но теперь ей не все равно. Теперь есть я. Встаю из-за стола, подхожу к ней. Таня поднимает голову и удивленно смотрит на меня.

— Что?

Беру ее за руки, тяну к себе. Она встает, не понимая, что происходит. Веду ее к елке, сажаю на пол рядом с коробкой с игрушками. Сажусь рядом, обнимаю ее и сажаю к себе на колени.

— Женя, что ты делаешь?

Убираю волосы с лица, заправляю прядь за ухо. Смотрю в глаза, такие доверчивые.

— Послушай меня, – тихо говорю. – Хочу сказать тебе кое-что важное.