Книга Ёлочка, беги!, страница 36 – Ольга Дашкова

Генрих, будь он здесь, наверняка закатил бы глаза. Но Генриха нет, он остался в Москве охранять мою квартиру от пыли и одиночества. Зато есть печка, которая смотрит на меня красными угольками, и солнце за окном, которое светит так ярко, что снег сверкает, как бриллианты в витрине ювелирного магазина.

Быстро умываюсь ледяной водой, которая бодрит лучше кофе. Чищу зубы, расчесываю волосы, натягиваю джинсы и свитер. В зеркале отражается вполне приличная женщина с румянцем на щеках и блеском в глазах. Или это остатки вчерашнего самогона? Неважно. Главное, что я выгляжу как человек, который знает, что делает.

А я приготовлю завтрак. Настоящий, вкусный завтрак, от которого у любого мужчины потекут слюнки. Правда, в доме Михалны особых деликатесов нет, я видела только в подполе закатанные соленья. Но это для завтрака не годится.

Значит, идем в магазин.

Надеваю пуховик, ботинки, шапку. Выхожу на крыльцо и сразу натыкаюсь взглядом на дом напротив. Окна закрыты шторами, но из трубы идет дым. Женя дома, наверное, тоже завтракает или думает обо мне. Или проклинает тот день, когда согласился помочь городской дуре с машиной.

— Доброе утро, Жень, – говорю в сторону его дома. – Скоро увидимся.

Мне, конечно, никто не отвечает, но я представляю, что он меня слышит. Иду по деревне, и солнце слепит глаза, снег под ногами весело скрипит, воздух такой чистый, что хочется дышать полной грудью.

Красота! И тишина, только где-то вдалеке лает собака, да скрипят качели на детской площадке.

— Ме-е-е!

Оборачиваюсь. За мной семенит Маруська. Коза смотрит с выражением лица… то есть морды, которое можно описать как «я все знаю, но не скажу».

— Привет, Марусь, – здороваюсь я с ней. – Тоже в магазин?

— Ме-е-е! – отвечает она и продолжает идти рядом.

— Понимаешь, – объясняю я ей по дороге, – я вчера накосячила, сказала глупость. Теперь я хочу исправиться. Думаешь, завтрак поможет?

Коза останавливается, задумчиво что-то жует и кивает. Или мне показалось? В любом случае принимаю это как одобрение.

— Спасибо за поддержку. Ты единственная, кто меня понимает. Кроме дяди Мити, но он мужик, а мужикам солидарность неведома.

Маруська согласно мычит.

Магазин – это бревенчатый дом с вывеской «Продукты» и ступеньками, посыпанными песком. Внутри пахнет хлебом, колбасой и еще чем-то домашним. За прилавком стоит круглолицая женщина неопределенного возраста с внимательными глазами и улыбкой, которая сегодня какая-то… странная.

— Доброе утро, – бодро говорю.

— Доброе утро, – отвечает женщина и смотрит на меня так, будто я пришла покупать не хлеб, а динамит. – Как спалось, дорогая?

В ее голосе что-то есть. Что-то такое, что заставляет меня насторожиться.

— Спасибо, хорошо. А у вас есть что-нибудь вкусненькое? На завтрак?

— А-а-а, завтрак, – тянет женщина и кивает с таким видом, будто я сказала кодовое слово. – Завтрак, конечно. Для кого же завтрак-то?

— Для… для себя, – отвечаю, чувствуя, как краснеют щеки.

— Для себя, – эхом повторяет. – Одной?

Господи, что за допрос?

— Ну, может, еще для кого-то, – бормочу.

— А-а-а, – женщина кивает с видом человека, получившего долгожданное подтверждение своих подозрений. – Для кого-то. Понятно.

Она поворачивается к полкам и начинает что-то искать, напевая себе под нос. Я стою и чувствую себя как на допросе в ФБР.