Книга Бывшие. Была и будешь моей, страница 26 – Катерина Коротеева

Я хотел подойти и потребовать объяснений. Закричать. Но я не смог сдвинуться с места. Просто стоял, наблюдал со стороны, и эта картина впивалась в память.

У нее есть сын. От кого он? Неужели от Оскара? Но если так, тогда почему они до сих пор не женаты? Почему не живут вместе?

Голова лопалась от вопросов.

Навстречу мне шла одна из мамочек. Она уходила с детской площадки с ребенком приблизительно такого же возраста. Я подошел к ней и спросил сколько лет ее ребенку. Пришлось быстро придумать, что собираюсь покупать такой же весенний комбинезон своему племяннику, и та сказала, что ему полтора года, рассказала на какой рост нужно смотреть, чтобы купить на вырост, и начала рекламировать непродуваемые качества костюма.

Но я уже не слушал.

В голове судорожно заработал калькулятор, и в то, что у меня получилось высчитать, сложно было поверить. Если она при мне не спала с Оскаром, а она точно с ним не спала! Лиза не такая! То это значит, что ребенок… от меня? Когда мы разводились, она была уже беременна?

А потом малыш упал и громко заплакал.

Ноги сами понесли к Лизе и малышу. Она сидела на корточках спиной ко мне и утешала малыша. Он громко плакал, уткнувшись в ее плечо, а когда заметил меня, поднял взгляд и мое сердце пропустило удар.

У него мои глаза.

Мои!

Это мой сын, чёрт возьми!

Тут никакого теста на отцовство не требуется. Матвей, так она называла малыша, моя маленькая копия. Даже его выражение лица — это я в детстве.

Осознание того, что у меня есть сын, ударило как молния. Боль была такой острой, что я не сразу смог справиться с дыханием. Всё внутри будто сжалось, и в голову лезли мысли одна хуже другой.

Сколько я пропустил? Его первые шаги? Первое слово? Что он любит? Что он боится? Он не знает меня, как своего отца. Он вообще меня не знает!

Мне казалось, что всё это просто сон. Жестокий, горький, от которого я должен проснуться. Но реальность была слишком ясной.

Я с трудом мог дышать. В груди стоял тяжёлый ком, и казалось, что с каждым ударом сердца боль только усиливается.

Она могла скрывать что угодно. Могла ненавидеть меня, презирать. Но это…

Я провёл пальцами по лицу, пытаясь успокоиться, но внутри всё продолжало гореть. Слишком много вопросов. Слишком много обиды, боли и непонимания.

Я смотрел на мальчишку, который сжимал её шарф своими крошечными пальчиками, и меня накрыла такая волна, что воздуха не хватало.

Это был сильнейший удар ножом в спину.

Почему? Почему она скрыла его от меня?

Я задал этот вопрос Лизе, но она удачно выкрутилась, намекая, что я выбрал не то место для разговора.

А еще сказала, что это не моё дело!

Не моё? Да провались оно всё пропадом, если мой ребенок — это не мое дело!

Хотелось орать во всё горло, чтобы хоть как-то справиться с потрясением, лютым унижением и… ее предательством.

Но пришлось притормозить. Ненадолго.

У нас всё еще впереди.

Надо признаться, Лиза изменилась. Заметно стала другой. Сильнее. Я не ожидал, что получу от нее выговор. Ее глаза пылали злостью, когда она защищала себя и ребенка. Лиза походила на разгневанную фурию, готовую разорвать меня на мелкие кусочки голыми руками.

Ладно. Хорошо. Я понимаю ее злость на меня. Я накосячил. Сильно облажался. Жестоко. Но, чёрт возьми, это наш ребёнок! Это мой сын! Моя плоть и кровь! Плод нашей любви, в конце концов!