Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 65 – Марьяна Громова

Но я, блять, на своём месте! И стою, как придурок, и смотрю, как мою женщину выгуливает в этом ресторанчике другой мужик.

Помню его. Уже схлестывались возле её дома.

Мало тебе тогда досталось, придурок?

— А вот и Максим Михалыч с Алиной...

— Вижу, — срываюсь, отодвинув девушку со своего пути.

Она испуганно вскрикивает от неожиданности.

На крик оборачивается сначала придурок. Потом изменщица.

Она тут же вскакивает.

И когда я приближаюсь, внезапно встаёт прямо передо мной. Чтобы, видимо, я его не начал убивать здесь.

— И что мне с тобой делать? А, Алин? Что мне с ним делать, я не спрашиваю. Морду всё равно набью. Но с тобой?

— Ой, Громов, давай от греха подальше уйдём, прошу тебя! — виснет на моём локте, в глаза заглядывает. — Только без скандала! Тут пол города людей.

Отодвигаю её от себя. Рассматриваю.

Плечи открытые. Платье в пол. Ремешок на тонкой талии. Каблуки высокие.

Красивая, жесть просто.

— Тимур Сергеевич, — приподнимается со своего места мудак. — Может, поужинаете с нами? Мила, принесите приборы для господина Громова.

— Да пошёл ты...

И в другой ситуации я бы, конечно, не посмотрел на гостей, на "пол города", а просто хотя бы пару раз врезал ему, чтобы неповадно было впредь тянуть свои лапы к моей бабе. Но... Она так просит жалостливо, испуганно, умоляюще.

— Тимур, пожаааалуйста! Прошу тебя! Давай уйдём!

И у неё такой взгляд встревоженный. И я не хочу быть причиной такого взгляда. Наоборот, я хочу, чтобы... Хрен знает, как это объяснить. Короче, чтобы со мной рядом она ничего не боялась. И уж тем более, чтобы не боялась меня.

— Мы ещё встретимся, — с сожалением бросаю мудаку.

— Всенепременно, — спокойно отвечает он.

Беру Алинку за руку и увожу, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

Молчу до самой машины.

Но когда она садится, когда я сажусь, точка кипения доходит до кондиции и меня разрывает...

— ЧТО. ЭТО. СЕЙЧАС. БЫЛО? — едва сдерживаюсь, чтобы говорить более-менее спокойно и не орать.

— Тимур, я сейчас всё объясню.

Ох, не к добру эта странная фраза. Не к добру.

Но... Мой мозг внезапно простреливает мысль.

Она ж мне ничего не обещала! И замуж выйти не соглашалась толком! Хоть я и предлагал.

Так-то она мне ничем и не обязана. Ну, в самом деле — переспали пару раз и на этом всё!

И если она сейчас скажет, что решила остаться с ним, то... Чем крыть будешь, Громов?

А нечем мне. Крыть.

И ярость во мне утихает. А из глубины души поднимается что-то горькое, неприятное... Разочарование?

— Алин, скажи мне, что я — идиот, и у вас с этим мудаком ничего не было.

Выходит так, будто я ее прошу. Прямо-таки умоляю сказать именно так!

А я, что, реально прошу?

Блять, ты просто размазня, Громов!

— Ты — идиот, — с наслаждением произносит она и, надув губки, отворачивается лицом к проклятому ресторану.

Правда?

Моя, да? Не успела или он — просто друг?

Хотя какие, на хрен, еще друзья-мужики? Не-е-е-ет, милочка, я такого не приемлю!

— Ну, слава Богу! Что ты не посмела пасть так низко...

Завожу машину.

— Маренцев документы на развод подал, — сообщает она, как само собой разумеющееся.

Ну, вот и хорошие новости пожаловали.

Везу домой.

Выдыхаю.

Как бывает после чего-то очень неприятного, вдруг заполняет всего какой-то эйфорией. Посматриваю в ее сторону.