Книга Пуанты и шипы, страница 8 – Diana Luras

Мой шаг был медленнее всех, походка была еще неуверенной, немного скованной. Дома и в больнице было легче, ведь там в любой момент могли подстраховать, здесь же пришлось усилить свой контроль над ощущениями. Мои ноги как будто заново вспоминали ритм и темп передвижения.

Прохожие не обращали на меня внимания, и это было потрясающе, значит, я была такой же, как и все. Теперь я была просто студенткой.

Мышцы бедра начали ныть, посылая сигналы усталости, паника тут-же начала шептать: «Не дойдешь, упадешь, опозоришься». Я остановилась, крепче сжала сумку, и подняла вверх подбородок, жест, которому учили в академии у балетного станка: «Боль — это просто слабость. Вперед». Я снова зашагала, мои ноги делали свою работу. Это было больше, чем любой фуэте, обыденность, которую я потеряла, и теперь возвращала себе по миллиметру.

Вот он, главный вход. Широкая, стеклянная дверь, кто-то из студентов, выбежав на перекур, придержал ее для меня. Я кивнула, мне улыбнулись в ответ. На меня обрушился теплый воздух холла, запах кофе и выпечки из столовой и гул голосов. Их было так много. Я остановилась у подоконника, переводя дух, наверно, я дышала слишком часто, потому что, проходившие мимо студенты стали бросать на меня подозрительные взгляды.

Первым делом, я нашла деканат. Лестница стала для меня отдельным квестом, чтобы не бегать туда-сюда в поисках кабинета, я изучила каждый на первом этаже, чтобы убедиться в отсутствии нужного. Отметившись о прибытии, мне вручили расписание. Сейчас шла вторая лекция, и я опаздывала на нее на двадцать минут. Идя по коридору, я мысленно поблагодарила человека, который придумал вешать номера на двери.

Вот она, аудитория 222. Я открыла дверь, и скрип, который она издала прозвучал неприлично громко. Большую часть жизни, мне было плевать на мнение окружающих, потому как я привыкла к вниманию, но сейчас оно казалось излишне давящим и неуместным.

Пожилой профессор с седой бородой, посмотрел на меня сквозь очки и прервал свою речь.

— Вижу, у нас появилась особа, которой правила расписания не писаны, — его голос прозвучал с сухим неодобрением, — в следующий раз, мисс, пожалуйста, приходите вовремя. Ваше опоздание отвлекло меня, и ваших товарищей.

— Простите, я была в деканате, — попыталась я придать своему голосу как можно больше уверенности.

— Садитесь уже.

Видимо, с непривычки столько ходить, моя нога предательски заныла еще больше, и я прошла к ближайшему ряду прихрамывая.

В аудитории пронесся смешок, все взгляды сейчас были прикованы ко мне. Я села за предпоследнюю парту, и молча достала тетрадь с ручкой. Откуда-то с передних рядов донесся слишком громкий шепот.

— Смотри-ка, хромая. Видимо, думает, что из-за этого ей можно все.

Другой женский голос язвительно добавил:

— Может, это ее оправдание? Ходит медленно, вот и опаздывает.

Я обвела таким-же оценивающим взглядом аудиторию, пытаясь понять, кто друг, а кто — враг. Все уже отвернулись, и продолжили внимать лекцию, но мои глаза наткнулись на парня, сидевшего на первом ряду. Он уставился на меня с холодным, почти научным любопытством, и медленно оглядывал с ног до головы скучающим, оценивающим взглядом, будто рассматривал необычный экспонат. Уголок его губ дрогнул в легкой, пренебрежительной усмешке.