Книга Пуанты и шипы, страница 70 – Diana Luras

В последнее время стал меньше тусоваться на вечеринках. Громкая музыка, противный смех, пустые взгляды. Но Витя настаивал — «нужно расслабиться, братан». Как будто я мог расслабиться в этой толпе. Мерседес, кстати он сказал, что возьмет только на время, за что я был ему безмерно благодарен. Я пришел на эту вечеринку только потому, что знал, что София притянет сюда Лизу.

Мы стояла у стола с напитками, я делал по медленному глотку, стараясь не напиваться, хотя вкус забытых развлечений манил заново.

И тут я увидел ее.

Она зашла с подругой, и мир замедлился. Лиза была в джинсах в обтяжку, с заправленной в них черную рубашку с вырезом, открывающую взор на ее тонкую шею. Ее волосы сегодня были распущены, и хотелось зарыться в них, ощутить запах, сжать в кулак. Она улыбалась, слушая Софию. Эта улыбка, та самая, легкая и простая, ради которой я был готов продать душу дьяволу.

Я стоял в углу и смотрел на нее. Она меня еще не заметила. Смотрел, как она двигается, с той, едва уловимой грацией, которая выдавала в ней балерину, даже несмотря на легкую скованность в ноге. Смотрел, как она общается с такими же студентами, без страха в глазах. Она стала другой, и частично, это была моя заслуга. Самая большая гордость в моей жизни.

И самый большой страх. Потому, что теперь, когда стена между нами рухнула, я стал замечать, что на нее смотрят другие парни. Они провожали ее жадными взглядами, в их глазах был интерес. Интерес к красивой, умной, сексуальной девушке. А кем был я для нее? Другом, бывшим мучителем?

Каждый ее взгляд, каждое сказанное слово в сторону другого парня вызывали во мне дикие приступы ревности, уже осознанной, уже прочно засевшей во мне. Я сжал бокал так, что тот почти треснул. Я должен был держаться в стороне. Друзья, помнишь, да?

Она прошла недалеко от меня, и, заметив, улыбнулась теплой улыбкой, по-дружески. И это добило меня окончательно. Потому, что в этой улыбке не было того, что пожирало меня изнутри, не было того безумия, всепоглощающей потребности.

Я проследил за ней взглядом, она направилась на улицу, подышать, как я понял. Инстинкт заставил меня пойти за ней.

На улице почти никого не было, все пили и развлекались внутри. Лиза стояла и смотрела на уличные фонари.

— Устала от толпы? — спросил я, и стал рядом, закурил электронку.

— Немного, — обернулась она, — а ты? Видела, как ты стоял в углу с таким выражением лица, будто готов был кого-то убить.

— Не кого-нибудь, — честно вырвалось у меня.

Она посмотрела на меня внимательно, и ее улыбка немного потухла, будто она почувствовала мое напряжение.

— Алекс, — начала она, и ее голос прозвучал предостерегающе.

Но было уже поздно. Тот зверь, которого я пытался держать взаперти все это время, вырвался наружу, вырвался к ней. Я схватил ее за руку, и завел за угол дома, туда, где нас никто не мог видеть.

— Я не могу так больше, — прошептал я охрипшим голосом. — Я не могу быть просто твоим другом, это убивает меня.

И я поцеловал. Но на этот раз все было иначе. Я целовал не с той яростью, что в прошлый раз, я давал ей время оттолкнуть. Мои губы нежно касались ее в мольбе, в глухой беззвучной мольбе. Я целовал ее медленно и осторожно, аккуратно держа ее лицо в руках.

Она замерла. А потом, потом случилось то, чего я не ожидал, ее губы начали мне отвечать. Сначала неуверенно, а потом сильнее. Ее руки сжали мои плечи, не отталкивая, а притягивая.