Книга Пуанты и шипы, страница 52 – Diana Luras

И тут, на середине дорожки что-то случилось. За несколько метров до финиша его запас сил иссяк. Движения потеряли ту сокрушительную мощь, которой были наполнены вначале. Он стал менее скоординированным. Пловец на соседней дорожке начал быстро сокращать отрыв. Сантиметр за сантиметром.

— Держись, держись же! — почему-то прошептала я, и сжала бутылку до хруста.

Но он не держался, соперник поравнялся с ним, а затем вырвался на полкорпуса вперед. Лекс из последних сил рванул к финишу, сделав один мощный гребок, но было уже поздно.

Тишина, а затем оглушительный гул трибун. Объявляли результаты. Первое место — пловец с пятой дорожки. Второе — Алекс Волков.

Он повис на разделительной дорожке, тяжело дыша, и смотрел в воду. А затем резко сорвал очки. Его лицо было искажено не злостью, а чем-то более горьким — абсолютным отчаянием. Он не смотрел на табло, он не смотрел на победителя, не смотрел на трибуны, он смотрел в воду, как будто хотел в ней же и утонуть.

И в этот момент я его поняла.

Поняла, что его маска, его жестокость — это та же вода, в которую он сейчас смотрел. Его убежище, единственное место, где он может быть сильным, потому что на суше он как и я, был сломлен. Только его травмы были не физическими, а сидели где-то глубоко внутри.

Он выбрался из бассейна, не глядя по сторонам, не обращая внимания на тренера, и быстрыми шагами направился прочь. Его плечи были напряжены, спина прямая, уязвимая, что у меня защемило сердце.

— Ну что? — спросила София, нарушая мою тишину, — понравилось зрелище?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Да, понравилось …

Я пришла сюда, чтобы увидеть монстра в его логове, а увидела всего лишь человека, который, как и я бежал от своей боли. Мы были двумя сторонами одной медали — сломанной медали. Он — яростной, агрессивной. Я — тихой.

Мы с Софией шли к выходу, и я чувствовала как во мне что-то переворачивается. Ненависть никуда не делась. Она была слишком тяжелой, но теперь в ней появилась трещина. Я с отчаянием подумала, что сейчас его никто не поддержит, никто не скажет, чтобы он продолжал бороться.

— Соф, я обещала папе, что мы с ним съездим в академию после соревнований, нужно кое-что уладить, мелкие нюансы. Совсем забыла тебе сказать, он заберет меня отсюда. Поэтому, я останусь ждать тут.

— Блин, подруга, я думала мы потусим вместе немного.

— Простии, — протянула я, — правда прости, я обещала.

— Ладно-ладно, но на выходных мы с тобой идем по магазинам.

— Конечно, — я показала класс.

Мне было стыдно, что пришлось соврать Софии, она столько мне помогала, но сейчас сама не понимая, что творю, я хотела увидеть его…

Я проиграл.

Серебро, второе место. Позор. Всего доля секунды, которая сейчас отдавалась в голове оглушительным провалом. Отец, сидевший на трибунах, даже не кивнул, просто отвернулся и ушел, разговаривая по телефону. Тренер все время отчитывал меня за несобранность и плохой финиш. Слова прилипали к коже, как надоедливые пиявки.

Победа ускользнула, как и все остальное.

Я вышел из душа, не чувствуя ни тепла, ни холода. Просто пустота, от которой воротит. Медаль лежала на скамейке, я протянул руку, чтобы закинуть ее в сумку, но в последний момент отдернул, как от огня, рывком застегнул молнию и вышел из комплекса. Вечерний воздух был резким и колючим, он обжигал легкие, но не мог прожечь внутренний лед. Я двинулся к парковке.