Книга Сюрприз из прошлого, страница 69 – Лия Романовская, Алиса Кравцова

Достала из холодильника непочатую бутылку, что мне подарили на день рождения. Стояла она тут уже полгода, так как я крепкие напитки терпеть не могу, а выкинуть совесть не позволяет.

— На, — брезгливо протянула ему холодную бутыль.

Сама нарезала колбасу, сыр, достала банку огурцов и вчерашнюю жареную картошку.

Богдан, еще не отошедший от выпитого накануне, выглядел неважно. Мятый, бледный, весь будто потрепанный. И не узнаешь лощеного начальника.

— Я должен тебе кое в чем признаться... — выпив, начал он, но я замахала руками.

— Не-не, даже не вздумай. Больше никаких слов о любви и прочей фигни...

— Это я виноват в смерти твоего отца, — вдруг выпалил он, и в квартире резко повисла гнетущая тишина.

Я еще некоторое время осмысливала, что он только что сказал и лишь спустя пару минут ответила:

— И мне налей...

Выпила, закусила и добавила:

— Поясни...

Фирсов на меня не смотрел. Он уставился в окно, будто забыв про меня. Наконец опомнился и продолжил.

— Это я подрезал его. Я очень торопился. У меня была девушка и она позвонила...сказала, что хочет меня. Очень.

Сглотнула ком в горле. Мозг плавился, фразы звучали как в тумане.

— Я... очень торопился. Маша писала и писала смс, была настойчива. Я даже не сразу понял, что случилось...

Богдан сделал глоток, слегка поморщился.

— Я мог, наверное, помочь.

Вопросительно глянула на него, не до конца понимая, что происходит.

— Но я испугался.

Стакан слишком громко опустился на стол. Я будто со стороны посмотрела на свои руки и поняла, что они дрожат.

— Я испугался и... я знаю, что так нельзя. Я знаю, Полина... но я уехал. Там никого не было. Было темно, и меня никто не видел. И я уехал. Понимаешь?

Я взяла бутылку и медленно открутила крышку. Налила себе полстакана и будто воду, одним глотком осушила его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я... не мог потом найти себе оправдание и...

— А сейчас? — хрипло перебила я.

— И сейчас не могу. — Фирсов опустил голову. — Я узнал, потом узнавал специально, кто был в той машине. Две недели пил, расстался с Машей... когда узнал, что твой папа умер.

— Заткнись.

Богдан вцепился в мою руку, а у меня даже не было сил просто ее спихнуть с себя.

— Позволь я закончу. Я устал это скрывать. Я должен сказать все, иначе не могу больше.

Поморщилась от его слов и, поднявшись, подошла к окну.

— Я пытался все забыть, жить дальше, как раньше. И мне почти удалось.

Я резко повернулась, с усмешкой глядя на него.

— И мне почти удалось, — с горечью повторил шеф, теперь уже точно бывший, — Пока я не купил вашу фирму и не увидел тебя.

Он поднялся следом и принялся ходить туда-сюда.

— Я не сразу, но узнал... потом прочел личное дело. Начал творить что-то невообразимое, вести себя как полный урод. Напился, все как-то завертелось... когда ты заболела, я очень, больше всего на свете хотел хоть как-то искупить свою вину...

— Пошел вон. — спокойно, но громко сказала я, устало опускаясь на диван.

— Прости меня... я... пытался...как мог... прости...прости меня, прошу. Я не могу так больше.

— Уходи.

— Я знаю, что мне нет прощенья, но оно мне очень нужно. Полина...

Вцепилась в край столешницы, стараясь сдержать непрошенные слезы.

— Иди, Богдан... иди домой.

Он прошел мимо, замер в коридоре все еще на что-то надеясь, немного постоял и, обувшись, открыл дверь.