Книга Лучшие бывшие, страница 92 – Лана Гетманцева

Конечно, гитарист из меня вышел хреновый. Просмотрев пару онлайн-уроков и с трудом разучив три аккорда, я психанул и подарил гитару Ксю, которая, в отличие от меня, была очень музыкальной личностью. Прекрасно пела и даже сама писала песни. Гитаре она обрадовалась, как пятилетний ребёнок радуется шоколадке — искренне и неподдельно. Сестра два дня благодарила меня и прыгала от радости. И даже устроила мне мини-концерт во дворе своего дома, сыграв пару своих песен. Вот уж кому и правда надо было профессионально заниматься музыкой. Но Юдина почему-то выбрала строительство. Всегда удивляла её способность поступать максимально неожиданно для окружающих.

В семнадцать-восемнадцать я отчаянно желал быть в центре внимания. Оттого и пошёл в активисты школы. Меня прикалывала эта движуха — постоянные мероприятия, генерация идей. Я жил этим и был вполне доволен. А когда к нам пришла Мила, вся такая вдохновлённая и задорная, хотелось равняться только на неё. И снова я хотел сам выбирать, куда идти, кем стать. Идея пойти на рекламу и связи с общественностью нравилась всем — Миле, моей маме, Ксю. Всем, кроме моего отца, который рассмеялся мне в лицо, когда я озвучил своё желание поступить в ВУЗ нашего города на эту специальность.

— Собираешься посвятить жизнь развлекаловке? Сын областного прокурора никогда не станет заниматься подобными глупостями, — заявил он тогда.

— Это мой выбор и мне решать. — Я уже не боялся перечить ему. Мила научила, что надо всегда отстаивать своё мнение. Даже перед родными.

— Пока ты живёшь в этом доме, в этой семье и носишь мою фамилию, этого не будет, — отец говорил спокойно, не повышая тон, но сталь, что звучала в его голосе, окатила меня холодной волной страха. Передо мной был не отец, а военный человек, прокурор с кучей связей, который может стереть в порошок каждого, кто встанет на его пути. Даже собственного сына. Он не сказал это вслух, но я понял по выражению лица. И всё же, решил рискнуть.

Но подать документы не успел. Меня забрали в армию, по договоренности отца, естественно.

А потом всё полетело под откос. Подставная измена Милы, моё возвращение из армии, и поступление в Томск. Тогда уже было плевать, что со мной будет. Хочет запихнуть меня на юридический? Плевать. Без Милы уже ничего не имело смысла. Такая свобода была мне не нужна.

Но именно сейчас я даже был благодарен своему папаше, что тот воплотил свой план в жизнь. Иначе теперь я не смог бы докопаться до правды. А она была не просто шокирующей. Это была бомба замедленного действия.

Влад несколько дней искал всю имеющуюся информацию на Вишневского младшего. И даже ту, что была надёжно скрыта от официальных источников. К третьему дню мои нервы уже были на пределе, даже Крис не могла вынести моё скверное настроение и свалила к родителям. Так что я слонялся по квартире из угла в угол в ожидании новостей. К концу четвертого дня, когда по нашему времени было уже девять вечера, мой телефон ожил. Звонил Влад.

— Не спишь? — с ходу спросил он.

— Тебе могу задать тот же вопрос. У вас же час ночи.

Разница с Томском у нас четыре часа. В такое время мой друг обычно крепко спал. Он из тех, кто считает, что сон — самое важное время для организма, нельзя им пренебрегать и сбивать режим. Так что я не на шутку удивился такому позднему звонку.