Книга Лучшие бывшие, страница 67 – Лана Гетманцева

— Её напоили в клубе. Мила позвонила мне в стельку пьяная. Я приехал, хотел увезти домой, но ей стало плохо. Пришлось везти в больницу промывать желудок. А привозить её в таком состоянии домой к матери, которая только оправилась после смерти мужа, я не мог. Да и Мила не простила бы мне, поступи я так с Дарьей Леонидовной. Как бы сильно она меня ни ненавидела, за этот поступок она наверняка скажет мне спасибо. Так что давай без истерик, прошу. Она поспит, а утром уедет домой. Но из одежды у неё лишь заблеванное платье и больничные шмотки, пропахшие лекарствами.

— Можешь не продолжать, — Скаржинская остановила мой словесный поток рукой, вылезла из кровати и подошла к белоснежному комоду. Долго рылась в ящиках, и наконец, выдала мне комплект пижамы, чистое полотенце, джинсы с футболкой и совершенно новое нижнее бельё с биркой. Я выгнул бровь, ухмыляясь.

— Она настолько тебя не бесит, что ты готова выделить ей один из своих дорогущих комплектов Victoriaꞌs Secret?

— Нет, это ты настолько сильно меня бесишь, что я вручу тебе, что угодно, лишь бы утром её здесь не было. — Крис пихнула мне в руки весь набор и вытолкала за дверь, намекая, что больше продолжать разговор не намерена. И всё равно, я был ей безмерно благодарен.

Оставалось самое сложное — переодеть Снежинку. Я признаться, даже не подумал, что мне придется её раздевать, чтобы одеть в пижаму. Комплект белья и полотенце я аккуратно сложил на кресло. На такие подвиги я был пока не готов. Да и получать по лицу от Милы в мои планы не входило. Девушка крепко спала, поэтому даже не шелохнулась, когда я стащил с неё больничные штаны и футболку. Преступление быть настолько красивой и не быть моей. Но последний пункт я надеялся исправить в ближайшее время.

Моё самообладание начинало подводить, и рука непроизвольно потянулась к желанному женскому телу. Я провёл указательным пальцем по острому плечику, спустился к локтю, затем к запястью. Хрупкая, нежная, притягательная Снежинка, что же ты творишь со мной?

Сглотнув ком, что встал поперёк горла, заставил себя больше не пялиться на Милу и нацепить на неё эту грёбаную пижаму. Затем накрыл пледом, а сам устроился в кресле-качалке, которое выбирала мама. Единственная вещь в этой квартире, которая отдавала теплом. От всего остального здесь веяло холодом и безразличием. Усталость взяла надо мной верх, и я уснул.

Но не так я мечтал проснуться после бессонной ночи. По моему лицу кто-то от всей души прошёлся подушкой. Сквозь остатки сна я даже не сразу понял, что происходит. Вскочил, как ошпаренный и замахал руками.

— Ты козлина, Бертов! Какого чёрта я оказалась здесь? Что за шмотки на мне? — кричал тонкий женский голосок. Я едва успел перехватить ещё один удар от Снежинки. Девушка была не просто в ярости. Разъярённый бык, несущийся на красную тряпку по сравнению с ней, диснеевская принцесса.

— А можно не шуметь? Я пытаюсь слушать аффирмации!

Из приоткрытой двери спальни высунулась недовольная голова Крис. Бинго, мать твою! Армагеддон мне обеспечен, при чём по всем фронтам.

— А ты кто? — Снежинка опешила, прижимая подушку к себе ближе, пытаясь видимо закрыться от незнакомки. Янтарные глаза вспыхнули недобрым огоньком.

— Я здесь живу, — огрызнулась моя бывшая невеста. Ну, вот кто её за язык тянет?