Книга Лучшие бывшие, страница 32 – Лана Гетманцева

Получил диплом. Отец велел возвращаться домой, поступать в магистратуру здесь. Он был уверен, что я пойду по его стопам и уже готовил мне место в МВД. Но хоть здесь у меня получилось подложить ему свинью. Я выбрал адвокатскую деятельность.

Он не ожидал. Как же он орал. Я впервые видел подобное проявление эмоций у него. А мне нравилось, что он так взбесился. Поэтому я молча выслушал истерики отца и просто положил трубку, довольный результатом.

Так что же я забыл здесь? Давно нет тех отношений, нет той девочки с янтарными глазами, что украла моё сердце за пирожок с капустой. И нет человека, которого я уважал гораздо больше, чем собственного отца.

Наверно, мне захотелось просто побыть там, где никто не осудит. Никто не будет тыкать носом в твоё прошлое и твои решения, правильные они или нет. Где много людей, очень много, но тишина такая, что можно услышать биение собственного сердца.

Не знаю, сколько просидел в машине, но дождь и правда прекратился, начали сгущаться сумерки. Я вышел из внедорожника, купил шесть красных роз у милой бабушки на входе и вошёл на территорию.

Место, где захоронен Сергей Алексеевич нашёл довольно быстро. Зашёл за оградку и положил цветы на могилу. Обратил внимание на букет в вазе. Белые розы совсем свежие. Дарья Леонидовна наверняка часто сюда ходит. Присел на скамейку и уставился на памятник. Понятия не имел, что говорить. Да и надо ли в таких случаях? Молчал несколько минут, но в итоге не выдержал:

— Здравствуйте, дядя Серёжа, — тихо сказал я. Хотя мог и не шептать себе под нос. Всё равно никто не услышит. — Вот, вернулся домой.

Никогда раньше не бывал на кладбищах. Никогда не сидел у могилы. Никогда не разговаривал с памятником. И никогда ещё не было так тяжело на сердце.

— Сейчас бы на рыбалку, да? Как в старые добрые времена, — усмехнулся. Ну что за бред я несу? — Хотя вы, конечно, сказали бы, что сейчас слишком жарко для рыбы.

Снова тишина. Слова застряли в горле. Не понимал, зачем пришёл. Что я должен был сказать? Молча встал и уже собирался уйти, но тишину кладбища вспорол знакомый недовольный голосок.

— Что ты тут забыл? — Мила стояла по ту сторону оградки, уперев одну руку в бок, а другой держала букет белых роз. Я заметил, что на ней мужская толстовка. Так этоонасюда так часто ходит?

— Пришёл навестить хорошего человека, уже ухожу. — Поспешно вышел к ней, не закрывая за собой калитку. Снежина грубо протиснулась мимо меня внутрь, даже не взглянув.

— Ты что, каждый день сюда ходишь? — спросил я.

— Тебя это не касается, — буркнула она, меняя цветы в вазе. — Навестил? Молодец. Теперь уходи.

— Могу подождать у ворот. Темно уже, как ты одна пойдёшь? — предложил чисто из вежливости и уважения к памяти её отца. Он бы мне уши надрал, если бы я сейчас оставил Милу здесь одну и уехал.

— Доберусь, не в первый раз, — голос девушки стих, она присела на скамейку, уставившись на памятник. Мне стало не по себе. Горевать по близкому человеку это нормально. Но зачем настолько истязать себя?

— Я буду у ворот, — небрежно бросил я, и оставил Снежину одну. Чёрта с два я уеду. Не хочу потом чувствовать себя виноватым, если с ней что-то случится. Не так меня мама воспитывала.

Сел в свой внедорожник и с силой хлопнул дверью. Вселенная издевается надо мной, сталкивая нас третий раз за прошедшие сутки. Это нормально, что в довольно крупном городе я так часто вижусь со своей бывшей? И это при том, что живём мы в разных районах.