Книга Лучшие бывшие, страница 136 – Лана Гетманцева

Мама с Евой остались у меня. Отец приезжал, хотел поговорить с ней, но она не вышла, сказав, что не хочет больше знать его. Игорь Сергеевич Бертов впервые не знал, что сказать. Потерянный и проигравший, таким я видел отца впервые. Со мной он не разговаривал. Уверен, во всех своих бедах он винит лишь собственного сына. Как хорошо, что это уже не мои проблемы.

Вишневский старший пропал с радаров в тот день, когда Илью взяли под стражу. Залёг на дно окончательно, или просто решил отступить на время, не ясно. Но я дал слово самому себе, что наберусь опыта, вернусь и займусь его грязными делишками. Такие как он не должны ходить на свободе.

— Отвезёшь меня на вокзал? — Ксю вышла из комнаты с сумками.

— Конечно, — улыбнулся я.

На вокзале было немноголюдно. Основная масса студентов уже уехала на учёбу, но были и запоздавшие. Растроганные родители обнимали своих чад на прощание и утирали слёзы. Расставаться с детьми всегда трудно, особенно зная, что эти расставания будут увеличиваться с каждым годом всё больше, ведь вчерашние школьники превращались в сегодняшних студентов, которые уже вошли во вкус свободной взрослой жизни.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Ксю.

— Самолёт сегодня вечером, — без особого энтузиазма ответил я. Возвращаться в Томск было странно. Не после того, что произошло этим летом.

Я приехал сюда с невестой под руку и чёткой целью стать адвокатом лишь для того, чтобы насолить отцу. Внутри было пусто и холодно. Уезжаю же с разбитым сердцем, тоской и бешеным желанием стать лучшим юристом, который сумеет посадить за решётку такого, как Александр Вишневский.

— От себя всё равно не убежишь, — заметила сестра.

— Я бегу не от себя, я бегу от неё. Уверен, Снежинка будет только рада, если я уеду из города.

— Ошибаешься.

— Ты-то откуда знаешь?

— Говорила с ней вчера, — пожала плечами Ксю.

— И?

— И она выглядит так же хреново, как и ты!

— Это не показатель.

— Ты прав, это идиотизм чистой воды. Что у тебя, что у неё. И я не знаю, как ещё вам обоим объяснить, что страдать в этой жизни вовсе не обязательно.

— Ксю, — мягко произнёс я, успокаивая Юдину, которая уже не на шутку завелась, — я ценю твою заботу. И Мила наверняка тоже. Но, иногда стоит отпустить, чтобы начать всё заново.

— И ты сможешь? Отпустить?

— Понятия не имею. Но попытаться стоит.

Объявили посадку на поезд до Москвы. Я помог сестре с вещами, и мы попрощались, взяв друг с друга обещание созваниваться как можно чаще.

К вечеру и мои сумки были собраны, мама утирала слёзы, а Ева дула свои пухлые губки, потому что я не брал её с собой в Томск.

— Милая, у тебя школа, у меня работа. Вы с мамой приедете ко мне на каникулах, — утешал я малышку. — А пока я попрошу тебя об одном одолжении, сделаешь это для меня?

— Какое ещё одолжение?

— Позаботишься о маме, хорошо? Папа больше не может это делать, а я далеко, кто-то должен быть в семье за старшего. Справишься?

Ева сначала хмурилась, но улыбка всё же озарила её милое личико.

— Справлюсь, — гордо заявила она, и я крепко прижал к себе малышку.

Мы специально попрощались дома, мама тяжело переносила мои отъезды, поэтому никогда не ездила в аэропорт. Машину оставил на платной стоянке, попросил Романа Олеговича забрать её чуть позже. За то время, что мы работали по делу об аварии, неплохо сдружились. Он оказался совсем неплохой мужик. Всё ещё слегка побаивался моего отца, но после обвинительного приговора Вишневского стал гораздо увереннее в себе.