Книга В голове только шоколад, страница 137 – Катёна Спарк, Марина Рэй

Вот зазнайка! И я быстро отправилась в ванну. Не сразу, но я заметила как под упаковкой влажных салфеток скрывается милая упаковочная бумага с пингвинчиками.

На обороте:

«Ты справилась, умница. А теперь – иди туда, где ты каждое утро объявляешь войну своим волосам.».

Я фыркнула. Ну конечно, этот гад всё подмечает. Я вышла из ванной, свернула в соседнюю дверь туалет. Там банки, спреи, три расчёски, плойка, бигуди и тот самый фен, который, кажется, помнит ещё мамину молодость.

Я провела рукой по стопке масок для волос – и пальцы наткнулись на что-то твёрдое, завёрнутое в синюю бумагу.

Книга и рядом снова открытка. На этот раз – наше кривое селфи с выпускного в четвертом классе: я в платье, он в галстуке, который съехал набок. Мама тогда в шутку сказала, что мы похожи на молодожёнов, а я покраснела как помидор.

На обороте:

«Твои волосы прекрасны, даже когда ты на них ругаешься. А теперь – иди туда, где в начале семестра совершенно случайно оказался мой потерянный пропуск. Я на сто процентов уверен что это ты, так что даже не думай отпираться. (P.S, то же место только в вашем блоке)».

Я вышла в коридор – и точно! Из-за тумбочки для обуви выглядывала маленькая плоская книжка в твёрдом переплёте. И на этот раз в фиолетовой упаковочной бумаге.

Открытка. Фото: мы в парке, несколько лет назад я кормлю голубей, а он смотрит не на голубей, а на меня.

«Как то ты легко справляешься. Ладно, надеюсь сейчас будет хоть немного сложнее – там, где были мы с тобой когда Аня с Андреем решили посвятить нас в то, что они оказывается уже давно вместе».

Я пулей влетела в комнату и подошла к окну в нашей комнате. Штора была чуть отодвинута (когда он только успел), и на подоконнике лежала третья книга, завернутая в милую упаковку, а под ней – открытка.

«А теперь – самое главное. Ты ведь проголодалась после всех этих поисков? Иди туда, где живёт вкусная еда. И не одна. Открой дверь, которая ведёт в холод. И не бойся – я не прячусь за ней. Но кое-кто другой – да».

Холодильник.

Я выдохнула и пошла на кухню. Открыла дверцу морозилки – пусто. Холодильника – и там, на средней полке, стоял... торт.

Не идеальный. Крем немного поплыл, корж съехал набок, и надпись красным джемом гласила: «С днём варенья, Милаха!»

Я моргнула. И тут из-за двери выскочили Андрей и Аня с двумя ручными хлопушками.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!

Разноцветные конфетти посыпались мне на голову, они застревали на пижаме и летели в открытый холодильник. Я даже не испугалась – я замерла, а потом засмеялась. Громко, искренне, так, что из глаз чуть не брызнули слёзы.

— Вы что, сговорились? – выдохнула я, вытирая с ресниц золотую фольгу.

— Ага, – Андрей гордо поправил футболку, всю в муке. – Ильяс придумал, мы с Аней помогали. Главное, торт... ты не смотри, что он кривой. Это у нас шедевр.

— Шедевр? – Аня прыснула. – Мил, слушай, это была катастрофа! Мы решили испечь его сами, чтобы было душевно. В пять утра встали.

Я присела на табуретку, всё ещё сжимая в руках последнюю полученную книгу.

— Рассказывайте.

— Мы сожгли первый корж! – Андрей развёл руками. – Я поставил духовку на гриль вместо «верх-низ», и он почернел как уголёк. Мы думали, пожарная приедет, Аня чуть не разревелась.

— Я не чуть, я реально разревелась, – поправила Аня, утирая слезу смеха. – Андрей сказал: «Не плачь, второй будет лучше». Второй мы уронили на пол, когда доставали. Он разлетелся на три части. Мы его склеили кремом! Прям как мозаику.