Книга В голове только шоколад, страница 105 – Катёна Спарк, Марина Рэй

— Илья, Андрей, выйдите на секунду, надо поговорить. Это связано с Владом.

— Чего случилось? – Андрей повернулся к ним.

— Потом, давайте выйдем.

Я уже начал приподниматься, но Мила вдруг подняла голову и посмотрела на Никиту. Её лицо всё ещё сияло, но в глазах промелькнуло любопытство.

— Никита, что ты хотел рассказать? – спросила она. Голос был ровный, но я заметил, как она подалась вперёд. – Садись, нам всем интересно?

Никита замялся, перевёл взгляд на меня.

— Рассказывай, что там такого вытворил этот придурок. Он же тоже её касается, так что она всё равно узнает, – сказал я.

— Ты уверен? – тихо спросил Никита.

— Уверен.

Никита вздохнул, подтянул стул от соседнего столика и сел сбоку, так чтобы видеть нас всех. Аня и Андрей замолчали, глядя на него.

— Я пришёл на тренировку пораньше, нас с лекции по статистике отпустили за 15 минут до конца, – начал он. – Я думал, что в раздевалке никого не будет, остальные же еще на паре, пока не увидел Влада. Он разговаривал по телефону, я сначала хотел сказать: «Привет!», но потом передумал заходить и тихонько остался на коридоре за дверью. Кажется, он даже не заметил, что в раздевалку кто-то заходил. Так вот, он говорил по телефону с отцом, потому что периодически он начинал свои реплики со слова «пап».

Я напрягся. Вчера он играл Миле на гитаре, мне Андрей рассказал, собрал вокруг себя толпу. И проект они вместе делали, сидели только вдвоём в комнате. Что-то неспокойно мне на душе, липкое и неприятное предчувствие растекается под кожей, как ртуть.

— Я не хотел подслушивать, – продолжал Никита. – Но потом он сказал: «Да, я и так делаю, что могу» и я понял, что надо остаться. Ещё он говорил: «Пап, ну ты понимаешь, я же не могу сделать всё резко и быстро, это будет подозрительно». А потом добавил: «Это же девушка, с ними надо аккуратно и медленно, чтобы они верили».

Я почувствовал, как желваки заходили на скулах, кулаки сжались сами собой. Я смотрел на Милу – её лицо переменилось. Только что сияющее, оно стало бледнеть, улыбка исчезла, сменившись непониманием и тревогой. Она ещё, наверное, надеялась, что это не про неё.

— А потом он сказал, – Никита понизил голос, – что уже предложил ей встречаться, но она попросила время подумать. И что не может на неё давить, потому что… ну, как он выразился: «С ней надо осторожно, пусть думает, что всё по-настоящему».

В буфете стало тихо. Даже за соседними столиками, казалось, все замерли.

— Я точно понял, что речь о Миле, собственно поэтому я здесь, – тихо закончил Никита. – Он ещё сказал: «Она сама мне писала, звала гулять, так что всё идёт по плану. Она точно согласится на отношения со мной, нужно только немного подождать и тогда все будет по плану».

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. В ушах шумело. По плану… Она для него – план. Все эти свидания и ухаживания, комплименты и подкаты – это просто часть какого-то идиотского плана. Я посмотрел на Милу. Она сидела, не двигаясь, лицо её было белым, как бумага, а в глазах – шок, растерянность и боль. Счастье, которое я видел всего несколько минут назад, разбилось вдребезги на мелкие-мелкие осколки. Если бы я только мог их собрать и помочь ей…

— Мил… – начал я, но не знал, что сказать.

Она медленно подняла руку, показав, что ей сейчас не нужно ничего слышать, а потом положила её поверх моего сжатого кулака. Она знала меня слишком хорошо, знала на что я способен, если дело касается тех, кто мне дорог, так что следующая просьба меня ни капельки не удивила.