Книга Принцип неизбежности, страница 66 – Алина Аркади

— Сегодня чудовище просит немного ласки.

Отчего-то сама тянусь к его губам, но он уворачивается, позволяя лишь мазнуть по щеке, и опаляет горячим дыханием кожу на шее, тут же проводя языком и вызывая мой всхлип. Несколько дней я брыкалась, позволяя себе дёргать тигра за усы и точно зная, что наказания не последует, но сейчас сдаюсь, пока его рука стягивает футболку и избавляется от бюстгальтера, летящего куда-то в угол.

Лев перемещается на мою грудь, с жадностью втягивая соски, слишком быстро откликающимися на него. Перекатывает во рту острые пики и утробно рычит, собирая руками грудь и «поедая» её с какой-то особой жадностью. Втягивает, посасывает, обводит языком и выпускает с громким причмокиванием, чем взвинчивает градус возбуждения. Моего, в первую очередь. Потому что каждое движение, будто заранее выверено и продумано, направлено на моё добровольное согласие взять то, чего он открыто желал и не мог прикоснуться лишь по одной причине – я напоминала ему о невозможности устроиться между моих ног. Но он словно чувствует, что сейчас границы стёрты, запреты сняты, и он может позволить себе всё. И я позволю себе прочувствовать и иметь возможность сравнивать, как он и советовал. К чёрту Барни и чопорное семейство Шеран, потому что сейчас я трясусь от прикосновений Льва и не хочу думать о чём-либо другом.

Выгибаюсь, когда его губы спускаются ниже, проходятся вокруг пупка и скользят вниз, сталкиваясь с преградой в виде джинсов. Они летят вслед за футболкой, и я распластана перед ним голая и готовая ко всему, что он мне даст. Неожиданно врывается паника, потому что Тася рассказывала, какую дикую боль испытала в свой первый раз. Тело реагирует на негативные мысли, и я сжимаюсь, в ответ получая шипение Льва, который жадно облизывает взглядом моё тело, самому себе кивая и возвращаясь к груди. Словно она не даёт ему покоя и он не успокоится, пока не насладится моими небольшими сиськами до тошноты. Чувствую собственное возбуждение, прокатывающееся горячими нитями под кожей и спускающееся к низу живота, едва ощутимо пульсируя. У меня не было мужчины, лишь откровенные ласки с Барни. Границы он не пересекал, но я знаю это сладко-болезненное ощущение неудовлетворения.

Ловлю пересохшими губами воздух, когда пальцы Льва скользят по животу, исчезая между моих и проникая в тугую плоть. Проталкивает глубоко, утопая в моей смазке и наполняя нереальными ощущениями. Не сдерживаюсь, издав тихий и глубокий стон и забыв о боли, что последует за его вторжением в меня. Сейчас мне хорошо.

— Нравится, Аннушка? – шепнув на ухо, тут же прикусывает чувствительную мочку. Мои глаза закрыты, но я знаю, что Лев улыбается.

— Да, – выталкиваю из себя.

— А так?

Его пальцы совершают волнообразные движения в моём лоне, разжигая внутри буйство красок, накрывающих резкими приливами. Тугой ком, застывший между ног, вот-вот взорвётся, освободив и подарив разрядку. Реальность расплывается, и я сосредоточена лишь на движениях внутри себя. А когда Лев сгибает пальцы, надавливая на стенки сверху и снизу, не сдерживаю эмоций и вскрикиваю. Несколько жёстких толчков, прежде чем он вынимает пальцы и надавливает на клитор, чтобы меня унесло. Сокращение собственной плоти отдаётся сердцебиением между ног, и кажется, что его пальцы ещё во мне. С трудом разлепив глаза, встречаюсь с его, затянутыми поволокой, а довольная улыбка даёт понять – я сдалась. С моих губ вновь срывается стон, когда он подносит пальцы, блестящие от моих соков, ко рту и облизывает, удерживая в плену своего взгляда. Какого чёрта это так порочно и сладко?