Книга Принцип неизбежности, страница 100 – Алина Аркади

— Приехали.

Останавливаемся перед пятиэтажкой, зыркающей тёмными прямоугольниками окон, отгоняя непрошеных гостей.

— Дом признан аварийным. Жильцов расселили, но коммуникации ещё не отрезали, – поясняет Лев, уловив мой вопросительный взгляд. – Подожди здесь.

Выключает фары и ставит машину под деревья, скрывающих густой листвой средство передвижения. В дополнение накидывает кусок брезента, предварительно вытащив из багажника, и направляется ко мне с сумкой в руках.

Заходим в тёмный подъезд, встречающий темнотой и бьющим в нос запахом сырости, поднимаемся по лестнице, а затем Лев заталкивает меня в одну из квартир. Стою, ожидая хоть какого-то освещения, и оно появляется в виде блёклого бра на стене комнаты. Окна заколочены досками изнутри, поэтому вряд ли кто-то заметит, что в одной из квартир теплится жизнь. Комната наполовину занята угловым старым диваном и двумя табуретками; крошечная кухня и санузел, где лейка и слив в полу может называться душем. Если здесь есть горячая вода, то я готова расцеловать Льва, потому что нестерпимо хочу смыть с себя напоминание о месте, в котором пришлось побывать.

— Пойдёшь? – указывает на душ. – Есть горячая вода.

— С удовольствием! – готова прыгать от счастья.

Вынимает из сумки полотенце, шампунь и мои вещи. Именно те, что оставались у Дины.

— Забрал у твоей подруги. Остальное в машине. Документы и телефон тоже.

— Стоп, телефон остался в машине, когда мы с Женей слетели с дороги.

— Я забрал, прежде чем вызвал скорую.

— Женя жив?.. – едва дышу, вспоминая слова Пахомовой.

— Несколько сломанных рёбер, сотрясение и рваные раны, но пацан выкарабкается. Твоя подружка отдала вещи и тут же понеслась в больничку ухаживать за своим мужиком.

— Это же великолепно! – бросаюсь на шею Глоку, стискивая, насколько хватает сил. – Ты не представляешь, как это здорово!

— А ты-то чего так радуешься? – прищуривается, отодвигая меня и всматриваясь в лицо.

— Пахомова сказала, что ты помог с аварией и добил Женю.

— Вот же сука! На мне и так висит немало, решила ещё докинуть. Сейчас ещё раз пожалел, что не выполнил заказ.

Лев злится, высказывая вслух всё, что думает о Пахомовой, поэтому оставляю его наедине с негодованием и уже через минуту стою под потоками тёплой воды. Тело окончательно расслабляется, принимая события сегодняшнего дня и анализируя возможные последствия. Если бы Лев не был так настойчив в желании добраться до меня, в данный момент я была бы совершенно в ином месте. Скорее всего, уже лишённая жизни. И сейчас я настолько явно представляю участь, уготованную Пахомовой для дочери Островского, что срываюсь в плач. Вода смывает солёные капли, но, даже выключив её, не могу остановиться, сотрясаясь в рыданиях. На автомате вытираюсь и подсушиваю волосы полотенцем, ощущая, что предательская влага не желает останавливаться. Возвращаюсь в комнату, отметив, что Лев приготовил спальное место и чистое постельное бельё, а сам устроился на краю дивана, озадаченно просматривая телефон. Вскидывает взгляд, остановившись на моём лице, тяжело выдыхает и притягивает к себе, чтобы усадить на колени и обнять. Всхлипываю чаще и громче, уткнувшись в его плечо.

— Что, Дефектная, догнало?

— Д-да…

Лев ничего не говорит, молча гладит по спине и ждёт, когда успокоюсь. Размеренные движения приводят в норму сердцебиение, а через некоторое время уровень влажности снижается, и я лишь шмыгаю носом. Отчего-то именно в этот момент жжёт необходимость в поцелуе, которого, вероятно, я не дождусь, но хотя бы попытаюсь.