Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 39 – Панна Мэра

Выхожу из дома не оглядываясь, когда внезапно понимаю, что даже воздух здесь почему-то стал легче, свободнее и чище. И от этого мне самому вдруг стало легче дышать.

Я плюхаюсь на водительское сиденье. Руки все еще слегка дрожат от пережитого напряжения, а в ушах шумит кровь, так, что я с трудом слышу собственные мысли. Несколько секунд я просто сижу, уставившись в лобовое стекло, не включая двигатель.

Это же надо было, чтобы наша с Даной история закончилась именно так⁈

Я никогда не считал наш брак идеальным. Мы давно жили как-то параллельно. Я все время в работе, в перелётах, в сделках. Она в своих вечеринках, «делах», подругах. Но все эти десять лет я был уверен, что она была на моей стороне, когда Таня меня «предала». Когда мир перевернулся, а Дана осталась. Поддержала. Убедила, что я всё сделал правильно. Что меня обманули. Что я жертва наивной любви коварной женщины.

А выходит, всё это время обманывали меня.

Я закрываю глаза и выдыхаю сквозь зубы.

Становится горько. До тошноты горько.

Она изменяла мне годами, и при этом умудрялась играть роль жены, которая «хочет ребёнка», «лечится», «переживает». И самое мерзкое, что после всего она даже не считает себя виноватой.

Я резко завожу машину. Двигатель рычит, будто разделяет моё состояние. Я выезжаю со стоянки, не оглядываясь на дом. Мне туда больше не за чем возвращаться.

Медленно выезжаю на трассу, и только когда машины начинают мелькать мимо меня, я вдруг понимаю, что ехать мне некуда.

Да и выбора у меня особо нет. Либо искать на ночь гостиницу, либо…

Я машинально поворачиваю в сторону клиники. Всё равно завтра я бы поехал туда. Всё равно мысли сегодня только там.

Состояние странное. Меня будто разрывает на части. С одной стороны я едва сдерживаю ярость и разочарование, но с другой…

Разве я всё это не чувствовал уже давно? Разве в груди уже много месяцев не разрасталось глухое понимание, что она не со мной. Не здесь. Не рядом. Что она чужая. Красивая, эффектная, но пустая. Как дорогая декорация.

Но самое больное сейчас даже не ее измена.

Самое больное, что я полный идиот.

Я позволил собой манипулировать. Я не поверил Тане. Не дал ей даже слова сказать. Поверил каким-то видео. Поверил чужим ртам. Поверил женщине, которая просто хотела удобную жизнь. А Таня… Таня ушла. С ребенком. С болью предательства и обидой.

Я сжимаю руль до физической боли.

Как я мог только позволить ей уйти? Доброй! Умной! Красивой! Настоящей! Если бы я тогда не выбрал трусость. Если бы не сломал всё собственными руками.

Я подъезжаю к клинике уже за полночь. Паркуюсь кое-как, глушу двигатель. Тишина накрывает резко. Я выхожу из машины, и холодный воздух немного приводит в чувство.

Внутри клиники дежурит ночной персонал, я стараюсь прошмыгнуть мимо них к палате Егора, но голос девушки-администратора прилетает мне вдогонку.

— Операция завтра в восемь утра. Сейчас мальчик отдыхает.

— Я знаю, — отвечаю без раздумий. — Но хочу быть здесь. Рядом с ним.

На меня смотрят внимательно, но спорить не начинают. Видимо, за сегодня уже поняли, кто я и в каком состоянии.

Иду по коридору, останавливаюсь у двери палаты. Там тихо. За стеклом горит приглушённый свет. Ваня, наверное, уже спит.

Я опускаюсь на стул у стены. Спина ноет. Голова гудит. Но уходить я не собираюсь.