Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 14 – Панна Мэра

А я… я была благодарна за это молчание.

— Мам? — он подходит ближе. — Ты чего?

Я разворачиваюсь и вижу его лицо. Родное. Открытое. С тем самым упрямым взглядом, который сегодня так резанул меня на стадионе. Больше нельзя.

Я опускаюсь на колени перед ним. Беру его ладони в свои. Они тёплые, шершавые от тренировок.

— Ваня, — начинаю тихо. — Я очень хотела защитить тебя.

— От чего? — он хмурится.

— От боли, от предательства, — слова даются тяжело, будто я вынимаю их из груди по одному. — Когда ты родился, я была одна. Совсем одна. Твой отец… он не дал мне ничего объяснить. Он буквально выставил меня за дверь. В тот момент я поняла, что не могу позволить, чтобы он снова причинил боль. Ни мне. Ни тебе.

Ваня молчит. Смотрит внимательно. Слишком взросло для своих лет.

— Но при чём тут тот дядя? — спрашивает он наконец. — Ты же говоришь про моего отца.

Я закрываю глаза на секунду. Потом открываю.

— Потому что… — голос предательски дрожит, — тот мужчина со стадиона и есть твой отец.

Тишина в квартире становится оглушительной.

— Что? — он моргает. — Тот… в костюме?

Я киваю.

— Его зовут Егор.

Ваня медленно отстраняется, садится на край дивана. Я остаюсь на коленях, будто не имею права подняться.

— Значит… — он подбирает слова. — Он знает про меня?

— Нет, — быстро говорю я. — Он не знает. И я хотела, чтобы так и оставалось.

— Почему?

Ваня смотрит на меня прямо. Без обиды.

Я сглатываю.

— Я боюсь. Боюсь, что он может причинить тебе боль. Или… — запинаюсь, — сделать что-то из злости. Из мести. Я слишком хорошо знаю, каким он может быть, когда уверен, что прав.

Ваня медленно встаёт и подходит ко мне. Делает шаг. Потом ещё один. Я не успеваю ничего сказать, как он обнимает меня за шею. Крепко, по-мужски, не по-детски.

— Всё хорошо, мам, — говорит он спокойно. Уверенно. — Я понял.

Я зарываюсь лицом в его плечо, и только сейчас позволяю себе закрыть глаза.

— Если я ещё раз встречу этого человека, — продолжает Ваня тихо, — я ему ничего не скажу.

Я отстраняюсь и смотрю на него. Он не отводит взгляд.

— Я презираю мужчину, который предал мою маму, — произносит он чётко. — И мне не нужен такой отец.

Егор

Я просыпаюсь раньше будильника.

Сон рвётся резко, будто меня выдернули из воды. Первое, что сразу всплывает в памяти — стадион. Асфальт парковки. Таня. И этот сероглазый пацан с веснушками.

Ваня кажется.

Я некоторое время лежу, глядя в потолок виллы, и прислушиваюсь к себе. По телу расползается странное напряжение, непривычное. Я привык просыпаться с чётким планом, с задачами, которые нужно решить. А сейчас в голове крутится один и тот же образ: серые глаза, веснушки, упрямый взгляд.

Глупо.

Я резко сажусь, откидываю одеяло. Душ. Кофе. Рубашка. Всё делаю на автомате. Но мысли всё равно возвращаются туда, где им быть не положено.

Я еду к стадиону сразу, как выхожу из дома. Всё равно ведь этот стадион по дороге на работу. Сделаю все дела, поговорю с тренером и спокойно поеду на объект своей новой спортивной школы.

Сейчас важно другое. Поставить точку в истории с этим мальчиком. Все прояснить. Без драмы. Просто деловой интерес. Я собираюсь открывать школу, инвестировать в молодых игроков. Логично знать, с кем имеешь дело.

И всё же где-то глубоко внутри сидит вопрос: