Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 13 – Панна Мэра

Дана отказалась лететь со мной. Сказала, что сейчас завал на работе, что приедет на выходные.

Я не стал настаивать. Мы и так в последнее время… отдалились. Не резко. Постепенно. Почти незаметно.

Она перестала интересоваться моими делами. Я её. Созваниваемся реже. Переписываемся сухо. Без привычных деталей.

За десять лет она так и не родила. Хотя мы и пытались. Обследования, врачи, надежды, разочарования. Потом разговоры стали короче, а тема запретной. Зато она обещала прилететь ко мне на выходные. Я держался за это обещание, как за что-то стабильное.

Я прохожу в гостиную, наливаю себе воды, останавливаюсь у панорамного окна. Ночной город внизу живёт своей жизнью. А у меня в голове снова возникает этот стадион. Этот веснушчатый пацан. И Таня.

Таня, которая стала куда серьезнее с годами. Но осталась по-прежнему красивой.

Несколько минут я еще смотрю в окно. Вспоминаю, обдумываю, но потом резко себя обрываю.

Нет.

Все это мои домыслы. Сейчас нужно думать о чем-то реальном. Приземленном.

Я достаю телефон. Пальцы сами находят номер Даны, и вот я нажимаю на вызов.

Гудки. Долго.

И вот она снимает трубку.

— Да? — её голос звучит отстранённо.

— Привет, — говорю я. — Я уже на месте. Хотел уточнить… когда за тобой отправить машину в аэропорт?

Пауза. Слишком длинная.

— Егор… — она вздыхает. — Я не смогу прилететь в эти выходные.

Я морщусь.

— Почему?

— У меня очень важные дела, — отвечает она быстро, будто заранее заготовила фразу. — Правда. Прости, дорогой.

— Какие дела? — спрашиваю я, уже понимая, что ответ мне не понравится.

— Просто… дела, — она заминается. — Давай в другой раз. Хорошо?

Я молчу. Считаю до трёх.

— Хорошо, — говорю наконец.

— Спасибо, — отвечает она облегчённо. — Я позвоню.

Связь обрывается.

Я смотрю на погасший экран телефона и чувствую, как внутри становится ещё тише.

Глухо. Пусто. Будто что-то окончательно ушло, а я слишком занят был, чтобы это заметить.

Таня

Я закрываю за нами дверь и только тогда позволяю себе выдохнуть. Квартира встречает привычной тишиной. Тёплой, домашней, спасительной. Здесь всё понятно, и все знакомо. Даже запах пиццы из коробки, оставленной на столе и разбросанные кроссовки у порога — все стало здесь родным.

— Мам, — Ваня снимает куртку и вдруг останавливается. — А почему ты соврала тому дяде?

Я замираю.

Сердце будто делает резкий кульбит и на секунду останавливается. Я знала, что этот вопрос прозвучит. Боялась его. Откладывала. Прятала глубоко внутри, надеясь, что смогу ещё немного пожить в иллюзии, что Ваня просто ничего не заметил.

— В смысле? — тяну время, хотя прекрасно понимаю, о чём он.

— Ну… — он пожимает плечами, — ты сказала, что я не твой сын. И что ты просто меня забираешь. Почему ты так сказала? Дело в этом дяде? Или во мне?

Я медленно снимаю куртку, вешаю её на крючок. Все внутри сжимается.

Как-то в раннем детстве у нас уже был разговор с Ваней. Тогда он только начинал учиться анализировать информацию. Ходил в садик, где дети обсуждали свои семьи: маму, папу, братиков. И тогда Ваня спросил у меня. Один единственный раз. Почему у него нет папы?

И я ответила честно. Настолько, насколько могла. Я сказала, что его отец меня предал. Что мне пришлось уйти. Что мы остались вдвоём.

Он тогда просто кивнул. Маленький, серьёзный, будто сразу всё понял. И больше не спрашивал.