Книга За раскатами грома, страница 75 – Мария Горная

— Скажи.

Он провёл ладонью по лицу, потом снова посмотрел на сцену, на старый прожектор, на ряды мёртвых кресел.

— Я познакомил её с людьми.

У меня сжалось горло.

— С какими людьми?

— С теми, кто мог дать ей то, чего не давал Громов. Ощущение, что она не просто младшая сестра. Не приложение к чужой фамилии. Не девочка, которую надо прятать дома. Она хотела быть нужной. Важной. Самостоятельной.

— И ты завербовал её.

Саша резко вскинул взгляд.

— Не говори так.

— А как говорить?

— Я не вербовал её, как вещь! — голос его сорвался. — Я не тащил её силой. Она сама хотела. Сама слушала. Сама спрашивала. Сама соглашалась.

— Потому что ты знал, на что давить.

Он шагнул ко мне.

— Я её любил.

— Ты её использовал.

— Нет!

Крик ударил по стенам и разлетелся эхом.

Он дышал тяжело. Пистолет снова поднялся, но теперь держал он его не как человек, который контролирует ситуацию, а как тот, кто боится собственного признания.

— Всё должно было быть иначе, — сказал он уже тише. — Она должна была просто помочь. Передать информацию. Провести людей. Отвлечь. Ничего серьёзного.

— В кинотеатр полный людей?

Саша закрыл глаза.

— Тогда всё уже вышло из-под контроля.

— Из-под твоего контроля?

Он посмотрел на меня. И в его взгляде впервые появилось нечто похожее на боль.

Настоящую.

От этого стало не легче.

— Она стала слишком самостоятельной, — сказал он. — Слишком много решила сама. Слишком поверила, что может всем доказать. Мне. Им. Громову. Себе. Я пытался остановить.

— Неправда.

— Правда! — рявкнул он. — Я пытался! Но она уже не слушала. Она говорила, что устала быть слабой. Что если сделает это, её наконец-то увидят. Она была уверена, что всё рассчитала.

— А потом Паша выстрелил.

Саша замер.

— Да, — сказал он тихо. — А потом Громов выстрелил.

Я смотрела на него, и куски складывались в страшную картину.

Не Паша разрушил всё первым. Крот. Крот подошёл к Даше. Крот нашёл в ней обиду. Крот дал ей людей, идею, чувство значимости. Крот толкнул её к краю, а когда всё сорвалось, выбрал самого удобного виноватого — того, кто нажал на спуск, чтобы остановить катастрофу.

— Ты привёл её сюда, — сказала я.

Саша сжал челюсть.

— Я не знал, что всё закончится так.

— Но закончилось.

— Он мог не стрелять.

— А ты мог не втягивать её.

Его лицо побледнело.

— Заткнись.

— Ты мог не делать из её боли оружие.

— Заткнись.

— Ты мог признать, что это ты начал цепочку.

Он шагнул ко мне вплотную и ударил.

Не кулаком. Ладонью. Но достаточно резко, чтобы голова дёрнулась в сторону, а во рту появился металлический привкус.

Несколько секунд я просто стояла, не веря, что это произошло.

Потом медленно повернулась обратно.

Саша смотрел на меня тяжело, с раздражением, но в глубине этого раздражения была паника.

— Я просил осторожнее.

Я коснулась губы пальцами. Кровь.

И вдруг во мне что-то окончательно щёлкнуло. Не сломалось. Наоборот. Встало на место.

— Ты не меня ненавидишь, — сказала я тихо. — И даже не Громова.

Саша прищурился.

— Что?

— Ты себя ненавидишь.

Он замер.

— Поэтому тебе нужен Паша, — продолжила я. — Чтобы каждый раз говорить: «Это он убил Дашу». Чтобы не говорить: «Это я привёл её туда, откуда она уже не вышла».

— Закрой рот.

— Нет.

— Я сказал, закрой рот!

Он поднял пистолет.

Я смотрела на него и впервые не видела Сашу, который делал мне кофе, дарил цветы, предлагал переехать. Не видела даже Крота, который украл телефон Ники и выманил меня сюда.