Книга За раскатами грома, страница 74 – Мария Горная

— Не нарывайся.

— А то что? — я сама удивилась своему голосу. — Убьёшь меня?

Саша остановился. Медленно повернул меня к себе.

— Нет, Машенька. Убить тебя — это слишком просто.

Он наклонился ближе.

— Я хочу, чтобы он посмотрел на тебя и понял: снова не успел.

У меня внутри всё стало тихо. Слишком тихо.

— Ты выбрал это место из-за Даши.

На секунду он перестал улыбаться. И этого хватило.

— Значит, знаешь, — сказал он.

— Знаю.

— Трогательно. Он поделился? Или ты сама раскопала?

— Это не твоё.

— Ошибаешься. Всё, что ломает Громова, теперь моё.

Я смотрела на него и впервые поняла масштаб. Это было не только обо мне. Саша хотел не вернуть меня. Не наказать за отказ. Не доказать свою любовь. Он хотел победить Громова. Через меня. Через Дашу. Через прошлое, которое сам не проживал, но решил использовать как оружие.

— Ты жалкий, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня так резко, будто я ударила его первой.

— Жалкий? — переспросил он.

В его голосе что-то изменилось. Слетела привычная насмешка, та самая мерзкая уверенность, с которой он до этого держался. На секунду передо мной стоял не человек с оружием, а мальчишка, которому наступили на самое больное место.

— Да, — сказала я. — Жалкий.

Саша медленно опустил руку с пистолетом. Не убрал. Просто опустил чуть ниже, будто ему вдруг стало тесно в собственной роли.

— Ты ничего не знаешь, Маша.

— Тогда расскажи, — сказала я. — Ты же для этого всё устроил? Чтобы тебя наконец-то услышали.

Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Умная стала рядом с ним?

— Я и до него не была дурой.

— Нет, была, — резко сказал он. — Вы все были. Ты. Она. Он. Особенно он.

Я замерла.

— Даша?

Саша перестал улыбаться окончательно.

Несколько секунд он молчал. В огромном зале это молчание казалось громче любого крика. Где-то сверху тихо скрипнула металлическая балка, но он будто не услышал. Смотрел не на меня — сквозь меня, куда-то туда, где старые кресла, пыль и провалившийся потолок вдруг стали для него не декорацией, а памятью.

— Она не была такой, какой он её запомнил, — сказал Саша глухо. — Не была маленькой бедной девочкой, которую все использовали. Даша была… — он запнулся, будто слово застряло. — Она была огнём.

Я не двигалась.

— Ты её знал.

Он посмотрел на меня.

— Знал? — повторил он тихо. — Я её любил.

Слова упали между нами тяжело.

Не громко. Не театрально. Но от них внутри всё похолодело.

— Ты?

— Да, я, — огрызнулся он. — Удивительно, правда? У Крота тоже могла быть жизнь. У Крота тоже мог быть человек, ради которого хотелось утром просыпаться.

Я сглотнула.

— Паша знал?

Саша рассмеялся. Коротко, зло.

— Громов? Конечно нет. Великий брат ничего не видел. Он вообще был хорош только в одном — смотреть поверх людей. Даша рядом с ним задыхалась. Он всё решал. Всё контролировал. Куда ей ходить, с кем общаться, что можно, что нельзя. Он называл это заботой.

Я сжала пальцы.

Слова били точно. Слишком похоже на то, что Саша пытался делать со мной. И от этого становилось ещё противнее.

— А ты, конечно, дал ей свободу?

Он медленно повернул голову ко мне.

— Я дал ей выбор.

— Нет, — сказала я. — Ты дал ей другую клетку.

Его лицо дёрнулось.

— Осторожнее.

— Что ты сделал с Дашей?

Саша молчал.

И по этому молчанию я поняла: ответ будет хуже, чем я думала.