Книга Предатели, страница 116 – Айя Субботина

Потом мы занялись сексом «на эмоциях».

Я вел себя как грубый ублюдок, Анфиса же просто отдавала себя.

Нет, это все было наше — не напускное, живое, хоть и дурное.

Но неправильное.

А сейчас, раздевая меня, Анфиса словно вместе с одеждой стаскивает и кожу.

Я громко и со свистом дышу, потому что сердце в груди колотится, словно брошенное на высоковольтные провода. Как в первый раз с ней. Словно еще и не пробовал мою Красотку вот такую — открытую, распахнутую, наизнанку всеми чувствами, уже без своих дебильных скорлупок и напускного пофигизма.

Анфиса обнимает меня за шею, приподнимаясь на самые кончики пальцев. Хочется верить, что когда наступит утро и я открою глаза — она все равно будет рядом. Будет крепко спать у меня под боком, громко сопеть и уже ничего и никогда не испугается.

Лишь бы не рехнуться, если все снова будет окажется сном.

Хотя, лучше уж двинуться, чем остаток жизни прожить без нее.

Красотка сама жадно меня целует. Выпивает, как отраву — дерзко, без тормозов. Слизывает с моего языка, словно у нее тоже есть страх, что и я могу уйти в закат.

Нас тянет друг к другу, как психов с одинаковым заболеванием.

И, хоть я дико, до боли в напряженном члене, хочу ее, мне уже не нужен этот секс, чтобы понять, что без нее жизнь вообще не имеет смысла. И пусть я буду херовым романтичным Вертером с такой вот ватой в башке, но по крайней мере, я буду настоящим.

И с моей Анфисой.

Я чуть не силой отрываюсь от ее губ, завожу пятерню ей в волосы и оттягиваю голову назад, открывая острый угол челюсти и напряженную шею. Кусаю там, где кожа натянута до четкого контура вен. Анфиса вздрагивает, но сама же прижимает мою голову, еле слышно просит не останавливаться.

Как будто я бы смог, даже если бы захотел.

Ее кожа под моими губами и языком — как сладкий десерт, которого мне всегда будет мало.

Так стараюсь не слишком сильно сжимать зубы, что в итоге резко отстраняюсь и до крови прикусываю губу, чтобы хоть немного протрезветь.

Опускаю ладони ей на грудь, сдавливаю, пусть даже это слишком грубо.

Ее глаза превращаются в туман из желания и похоти, и а из горла тянется долгий животный стон.

Но ей все равно мало. Берет мою руку, смело и открыто, не стесняясь своих желаний, толкает ее вниз по своему животу, откидываясь назад, мне на плечо. Широко разводит ноги.

Я знаю, что ей нужно, но на мгновение крепко торможу, потому что ее бедра вертятся на моей вставшем и болезненно сдавленном джинсами члене. Еще десяток па такой ламбады — и я не выдержу, обкончаюсь к хренам собачьим, словно мальчик с поллюциями.

Приходится дернуть ее на себя, пригвоздить задницу к своему стояку, и забрать инициативу, накрывая промежность ладонью.

Горячая.

Анфиса мотает головой, сперва сводит ноги, но я жестко развожу их в стороны, фиксируя своим коленом и рукой.

— Рэйн… — Дышит мне в ухо. — Мне… нужно.

Я прикусываю ее плечо, затыкаю себе рот, чтобы не высказаться. Как нужно мне — приличными словами не сказать. Зато это теперь видно на ее коже: отчетливый красный след укуса, прямо в россыпи ее веснушек.

Хоть сейчас в омут вместе с ней, и пусть весь встанет на паузу и ждет, пока нам хватит.

— Рэйн, — голодной вибрацией горла, очередным призывом поторопиться.

Запускаю пальцы ей в трусики. Сразу в горячую густую влагу.