Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 61 – Алекс Скай

— Можем обсудить сценарий.

— Это ещё хуже.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Вы предпочитаете музыку вместо работы?

— Я предпочитаю доказать, что человек способен ехать на объект и не превращать каждую минуту в рабочий ресурс.

— Спорное утверждение.

— Вы сейчас спорите с идеей человеческого существования вне календаря.

— Я спорю с хаосом в машине.

— Музыка — не хаос.

— Зависит от музыки.

— Вы даже не знаете, что я включу.

— Именно.

Варя села ровнее.

— Хорошо. Демократическое голосование. Я за музыку. Вы против. Один-один. Нужен третий голос.

— В машине двое.

— Тогда голосует кофе.

— Кофе не голосует.

— Потому что вы подавляете малый бизнес и горячие напитки.

Марк всё-таки нажал кнопку на руле.

Из динамиков зазвучала спокойная инструментальная мелодия — ровная, дорогая, без лишних эмоций. Такая музыка могла бы сопровождать презентацию жилого комплекса, где даже птицы летают по утверждённой траектории.

Варя повернула голову.

— Это музыка?

— Да.

— Нет. Это саундтрек к совещанию облаков.

— Он не отвлекает.

— Он не живёт.

— Вы хотели музыку.

— Я хотела музыку, а не аудиоверсию вашего пиджака.

Марк медленно вдохнул.

— Пункт 7.3 действует и в машине.

— А дорожный пункт о демократии?

— Не утверждён.

— Потому что вы боитесь потерять контроль над плейлистом.

— Потому что у вас слишком много энергии для семи сорока утра.

— Это не энергия. Это протест против тишины.

Он выключил звук.

Варя победно улыбнулась.

— Спасибо.

— Я не включил вашу музыку.

— Зато выключили свою. Это уже компромисс.

— Сомнительный.

— Самые живые компромиссы всегда сомнительные.

Следующий спор случился через двадцать минут из-за кофе.

Варя заметила на обочине маленькую кофейню у заправки и оживилась.

— Остановимся?

— Зачем?

Она медленно повернулась к нему.

— Марк Романович, вы сейчас серьёзно спросили женщину в восемь утра, зачем останавливаться у кофе?

— У нас есть график.

— У нас есть жизнь.

— Съёмка в десять.

— До объекта ещё час двадцать. Пять минут нас не уничтожат.

— Пять минут редко остаются пятью.

— Это очень грустное мировоззрение.

— Это опыт.

— Нет, это недоверие к людям и очередям.

Он всё же свернул.

Варя с удивлением посмотрела на него.

— Вы согласились?

— Вы бы спорили следующие пятнадцать минут.

— То есть вы экономите время через уступку?

— Именно.

— Это почти мудрость.

— Не фиксируйте.

— Поздно.

В кофейне оказалось тепло, пахло выпечкой и свежемолотыми зёрнами. Марк выглядел в этом маленьком помещении слегка неуместно: слишком высокий, слишком строгий, слишком дорогой для места, где на стене висела доска с мелом и надписью «улыбнитесь дню». Варя с трудом удержалась от комментария, потому что Марк как раз посмотрел на эту надпись и выражение его лица стало бесценным.

— Не говорите, — предупредил он.

— Я молчу.

— Вы громко молчите.

— У меня выразительная тишина.

Девушка за стойкой взглянула на Марка, потом на Варю, потом снова на Марка и улыбнулась так, будто уже придумала им историю.

— Что будете?

Марк ответил первым:

— Чёрный кофе без сахара.

— Конечно, — тихо сказала Варя. — Цветовая палитра вашей души.

Девушка за стойкой прикусила губу.

Марк повернул к Варе голову.

— А вам?

— Капучино. Большой. И булочку с корицей.

— Мы завтракали?

— Вы — возможно. Я — нет.

— Булочка с корицей в машине создаст крошки.