Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 6 – Рика Лав

Только тогда я выдохнул и сжал руль обеими руками, откидываясь сиденье и ослабля галстук.

" Мне не положено."

Что, черт возьми, она имела в виду? Что ей не положено принимать мою помощь? Или... что ей не положено чувствовать то, что она явно чувствовала, когда вдыхала запах моего пальто?

Мне сорок семь лет. Я ректор университета, доктор исторических наук с безупречной репутацией. Мне следовало бы развернуться и уехать, забыть об этой девушке, которая танцует в стриптиз-клубе и воспитывает ребенка в одиночку.

Но... я не собирался этого делать.

Потому что впервые за долгие годы я чувствовал себя живым. Впервые хотел не просто помочь, не просто позаботиться, я хотел... ее. Леру. Всю, целиком, со всеми ее проблемами, страхами и упрямством.

И получу то, что хочу. Потому что когда я решаю, что мне что-то нужно, я не останавливаюсь на полпути.

Никогда.

Завел двигатель и выехал со двора, бросив последний взгляд на темные окна ее дома.

Лера

Выходной день выдался морозным. Минус двадцать, ветер пронизывал насквозь, превращая лицо в обмерзшую маску уже через пять минут на улице.

Я везла Мишку на коляске от остановки маршрутки, возвращаясь из больницы после ЛФК.

Сын болтал без умолку, рассказывая мне, как он сегодня почти (почти!) смог подтянуться на перекладине с помощью инструктора Татьяны Львовны.

— Мам, а она сказала, что я молодец, что у меня получается лучше, чем в прошлый раз! — его глаза сияли, щеки раскраснелись от мороза. Я улыбнулась ему, придерживая коляску одной рукой и поправляя его шапку другой.

— Конечно, молодец, — наклонилась и поцеловала его в нос. — Ты мой самый сильный мальчик.

Мы почти дошли до подъезда, когда коляска встряла в сугробе. Я дернула ручки, пытаясь объехать, но колеса провалились глубже, намертво увязнув в слежавшемся снегу. Дворники почистили только узкую тропинку, оставив по краям целые горы снега.

— Мама, ты как танк! — рассмеялся Миша, хлопая в ладоши.

Я хмыкнула, навалившись на коляску всем весом:

— Да, сынок, я как танк, — в голосе прозвучала горечь, которую я не смогла скрыть. Да, именно так — все на себе, все сама, как танк, пробивающийся через жизнь.

Коляска не сдвинулась с места, и я едва слышно, чтобы Миша не услышал, выругалась сквозь зубы:

— Да твою же... ну давай, давай, зараза... Как всегда, все через пень колоду!

Я уперлась ногами в снег и дернула ручки изо всех сил, когда внезапно коляска приподнялась, словно невесомая, и плавно переместилась через сугроб на расчищенную дорожку.

Застыла истуканом, не понимая, что произошло, и подняла голову.

Вадим.

Он стоял рядом, придерживая коляску одной рукой, в классическом черном пальто, бежевый шарф развевался на ветру. Темные волосы с проседью слегка растрепаны, на губах играла легкая усмешка. Он явно слышал мою тираду.

— Вадим Дамирович, — выдохнула я, щеки вспыхнули уже не только от мороза.

Мужчина протянул мне руку в кожаной перчатке, помогая переступить через сугроб:

— Осторожно, снег обледенел.

Я как во сне взялась за его руку, делая шаг, и нога подвернулась именно на том обледенелом участке, о котором отец Лилит предупреждал. Я ахнула, теряя равновесие, да и в добавок, как дурочка, обхватила мужчину за шею, пытаясь не упасть.