Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 177 – Рика Лав

Вадим внёс меня в выделенную нам спальню, где работал электрический камин с искусственным огнём, а на стенах мерцали оранжевые отсветы, и опустил на диван, стоящий напротив «очага». Сам сел рядом, но тут же притянул меня к себе, укладывая мои ноги на свои колени и накрывая пледом.

Он принялся растирать мои ступни, согревая их, от этого заботливого жеста я задержала дыхание. Мужчина, который только что подписал счёт на космическую сумму, грел большими ладонями мои замёрзшие ноги.

— Ты замёрзла сильнее, чем я думал, — пробормотал он, растирая мои пальцы. — В следующий раз, когда решишь выйти на мороз, предупреди меня, если не бережешься, то дай мне позаботиться о тебе.

— Мне нравится, когда ты меня носишь, — призналась я, и Вадим, подняв голову, внимательно посмотрел на меня. — Чувствую себя... нужной. Любимой.

— Так и должно быть, девочка, — он поднёс мою ступню к губам и поцеловал, не отрывая от меня взгляда. — Ты нужна мне. Ты любима мной. И я сделаю всё, чтобы ты никогда в этом не сомневалась.

— Вадим... — в неверном свете камина его лицо казалось еще более мужественным, резкие линии скул, тени в уголках губ, мерцающие блики в тёмных глазах. Моё дыхание невольно участилось, а, возможно, виной тому были его ладони на моих ступнях. Вспомнился тот вечер, когда он снимл с меня сапоги... И внезапно подумалось, что я очень зочу станцевать для него... Обязательно станцую, как только окажемся дома. И на этот раз нас не остановит его благородство и моя неопытность. — Ты говорил, что скажешь значение той фразы...

— Какой?

Вадим всё понял, я увидела это по его изменившемуся взгляду и по тому, что он наклонился и поцеловал меня в шею, а ладонь его скользнула по моему бедру, забираясь под край юбки. Чулки были слабой преградой, чему я невольно обрадовалась.

Но все мысли истлели, когда его пальцы нашли край трусиков и дразняще отодвинули его в сторону.

Игристое вино стало моей кровью, пока я пыталась обрести речь, но мурашки на коже только увеличивали желание откинуться назад и принять его ласки. То, что Вадим делал со мной, с нами, заставляло меня забывать своё имя и помнить только... его.

— Тогда... утром... в ванной... — прикосновения становились всё более настойчивыми, и я уже с трудом могла думать. — Ты обнял меня и прошептал что-то на татарском. Обещал... рассказать вечером. Я ждала...

— Чибәркем, — раздался в темноте хриплый баритон, пальчики у меня на ступнях поджались, — төне буе төшләремнән чыкмадың, — прошептал он, гортанные и тягучие слова упали на мою кожу, высекая искры. Его пальцы углубились, лаская меня. Вадим навис надо мной и ввел пальцы глубже, ловя поцелуем мой выдох, — «Красавица, ты всю ночь не выходила из моих снов». Это было правдой тогда, и это остаётся правдой сейчас. Ты снишься мне каждую ночь, Лера. И каждое утро я боюсь проснуться и обнаружить, что ты — только сон.

Я выгнулась в его руках, впитывая в себя смысл прозвучавших слов. Всё это время, с того самого утра, когда он впервые прошептал мне эту фразу, я гадала, что она значит, а теперь... теперь она легла мне на сердце, как последний кусочек мозаики, завершающий картину.

— Я люблю тебя, — прошептала я, подаваясь бёдрами навстречу его руке и впиваясь в его плечи. — Я люблю... Люблю... Ах! Люблю тебя!