Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 124 – Рика Лав

— Вот так. Умница моя. Сиди здесь, отдыхай. Я сейчас свяжусь с другом.

Он поднялся и отошёл на пару шагов, встал передо мной, широко расставив ноги, загораживая от мимо проходящих людей, доставая телефон из кармана и набирая что-то на экране. Спина его была напряжена, плечи развёрнуты, и даже со спины он выглядел так, словно готов был сокрушить любого, кто посмеет приблизиться ко мне.

Я закрыла глаза.

Неужели я упустила три года?

А ведь врача этого мне рекомендовал хирург из областной больницы. Тот, который делал Мише первую операцию сразу после несчастного случая. Александр Петрович, он тогда вышел ко мне из операционной и сказал, что сделал всё, что мог. Что дальше нужно будет наблюдаться у специалиста по восстановительной терапии, и он знает хорошего врача в частной клинике.

Он дал мне визитку Романова, сказал, что это хороший доктор, опытный, что можно ему доверять. И я поверила. Потому что не знала, куда ещё обратиться. Потому что была в отчаянии. Потому что Александр Петрович спас жизнь моему сыну, и если он рекомендует этого врача, значит, так и надо.

И даже сальные намеки доктора Романова были не так важны, как лечение Миши.

А теперь получается, что я ошиблась. Что три года могли быть потрачены на другое лечение. Что я упустила время. Что я навредила собственному ребёнку своей доверчивостью и глупостью.

Желудок свело спазмом, и я прижала руку ко рту, борясь с подступающей тошнотой.

Я плохая мать. Я не смогла защитить своего сына. Не от Андрея, который бросил нас. Не от врача, который врал. Я ничего не смогла…

— Перестань.

Я вздрогнула и открывая глаза. Вадим Дамирович стоял передо мной, убрав телефон в карман.

— Перестань винить себя, Лера. Это не твоя вина.

— Но я... я должна была... — голос сорвался, и я зажала рот ладонью, чтобы не заплакать снова.

Он вздохнул и вновь присел на корточки перед моим стулом, взял мою свободную руку в свою и поднёс к губам, целуя.

— Ты сделала всё, что могла. Всё, җаным. Ты работала в том клубе, унижая себя, чтобы оплатить лечение. Ты отдавала последние деньги врачу. Ты возила Мишу на занятия, несмотря на усталость. Ты боролась за него каждый день. Это не твоя вина, что Романов оказался мерзавцем.

— Но если бы я поискала другого врача... если бы спросила второе мнение...

— У тебя не было ни денег, ни сил на это, — он протянул руку и вытер скатившиеся таки слезы. — Ты была одна с травмированным ребёнком, без мужа, без поддержки. Ты держалась из последних сил. И ты справилась. Миша жив, он улыбается и любит тебя.

— Я подвела его, — прошептала я. — Я доверилась не тому человеку. Я упустила время. Я...

— Хватит.

Слово прозвучало жёстко, и я замолчала, встречаясь с его взглядом. Тёмные глаза смотрели на меня безотрывно.

— Ты сделала лучшее, на что была способна в той ситуации. А сейчас я здесь. И теперь я позабочусь о том, чтобы Миша получил правильное лечение. Понятно?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он поднялся, протягивая мне руку.

— Вставай, девочка. Нам нужно дождаться Мишу и Свету, а потом мы уедем отсюда. И больше никогда сюда не вернёмся.

Я взяла его руку, и он помог мне встать. Ноги всё ещё подкашивались, но я держалась, опираясь на его крепкую ладонь. Мы вернулись к стойке регистратуры, и Вадим Дамирович усадил меня на один из стульев в холле, устроившись рядом и положив руку мне на затылок, поглаживая волосы.