Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 122 – Рика Лав

— Назовите её стоимость, — тихо произнес я, оба развернулись ко мне.

Лера нахмурилась. Романов облизал губы. В его глазах полыхнула голая и неприкрытая алчность.

Попался.

— Три миллиона рублей за саму операцию. Плюс предоперационная подготовка, послеоперационная реабилитация. В общей сложности около четырёх миллионов.

Лера ахнула, ладонь прижалась ко рту. Четыре миллиона. Сумма, недостижимая для неё за годы работы в том клубе, даже если бы она отдавала каждую заработанную копейку.

Я встал со стула, выпрямляясь во весь рост, и Романов отступил. Моя тень накрыла его стол, я смотрел на этого человека, позволяя ему увидеть в моих глазах всё, что я думаю о нём.

Потому что материться при даме было не в моих правилах.

— Позвольте мне обобщить, — я положил ладони на край его стола, наклоняясь вперёд. — Три года назад вы говорите Валерии, что операция не нужна. Она отдаёт вам последние деньги на консервативное лечение. За три года никакой положительной динамики. И вдруг сегодня, когда я прихожу вместе с ней, вы видите меня, и внезапно вспоминаете об операции стоимостью четыре миллиона рублей, которая якобы способна сотворить чудо. Я…. правильно понимаю последовательность?

Лицо Романова побелело, он отступил ещё на шаг, спиной упираясь в книжный шкаф.

— Я не... это не так... вы неправильно интерпретируете...

— Тогда объясните же мне, — я выпрямился, скрещивая руки на груди и возвышаясь над ним. — Что изменилось в состоянии Михаила за последние две недели? Что такого в результатах анализов вдруг сделало операцию необходимой, когда три года назад она была… противопоказана?

— Результаты показывают... — голос Романова задрожал.

— Покажите мне эти результаты, — я протянул руку.

Он испуганно заморгал. Пот выступил на лбу.

— П… простите?

— Покажите анализы, которые показывают изменения. Я не врач, но цифры читать умею, у меня три высших и кандидатская. Так покажите, что изменилось.

Романов сглотнул, метнулся к столу, по стеночке обходя меня, и открыл папку, пальцы его тряслись, перебирая листы.

— В… вот здесь, видите, показатели электромиографии...

— Покажите предыдущие результаты для сравнения, — я не отступал. — Те, что были полгода назад. Год назад. Три года назад. Хочу увидеть динамику собственными глазами.

Романов застыл. Паника билась в его взгляде.

— Они… в архиве. Мне понадобится время, чтобы...

Сука.

— Их не существует, — отрезал я, склоняя голову набок. — Или они покажут, что никаких изменений нет. Что вы просто решили воспользоваться тем фактом, что у Валерии появился кто-то способный заплатить.

— Это КЛЕВЕТА! — Романов побагровел, голос его фальшиво взмыл вверх. — Я врач с двадцатилетним стажем! Владелец этой клиники! Как вы смеете обвинять меня в...

— В чём? — я вновь уперся ладонями в столешницу, нависая над гнидой. — В том, что вы три года кормили Валерию пустыми обещаниями, получая от неё деньги за бесполезную терапию? В том, что специально не говорили об операции, зная, что у неё нет средств, зато у нее есть деньги на ежемесячные взносы на то, что не давало ребенку ничего, кроме траты времени? А теперь, когда видите, что она не одна, вы решили выжать максимум?

— Вадим Дамирович, — пальцы Леры вцепились в мой рукав. — Пожалуйста, давайте просто уйдём. Просто… уйдём отсюда.