Книга Диагноз: так себе папа, страница 24 – Вероника Лесневская

— Поздно, - летит мне в затылок, как выстрел из снайперской винтовки. Тихо, но наповал.

— Прости, я... - судорожно сглатываю. - Все нормально?

Мои размышления о силе денег не выдерживают тест-драйв реальностью. Потому что я ни черта не знаю, что делать. Благо, у меня есть Марго.

— Сейчас полегчает, милая, потерпи. Ничего страшного, не плачь, - разливается по салону успокаивающий голос, как колыбельная. Потом пауза. И вкрадчиво: - Влас, здесь был ваш пиджак?

Был… Да и хрен с ним. Ему не привыкать.

Вот и боевое крещёние в отцы, вашу ж мать!

Маргарита

На фоне ночного города и красного Феррари выделяется сплошное белое пятно. Сгусток напряжения и молчаливой паники, что с минуты на минуту рванет.

Влас ждет нас на площадке круглосуточной заправки, присев на капот и скрестив руки на груди. Встречает Любочку виновато-скорбным взглядом. Лицо в цвет рубашки. Белоснежное.

— Как она? - Отталкивается от машины и быстрым шагом идет к нам. Нервозность сквозит в каждом жесте, даже голос похрипывает и срывается.

— Нормально, Влас. Мы успокоились, попили водички, умылись.

Вблизи окидываю его сканирующим взглядом. Покажусь стервой, но мне импонирует его реакция. Он действительно переживает, надеюсь, за ребенка бывшей жены, а не за свой брендовый костюм и новую тачку ценой в партию почек на черном рынке.

— Переодеваться не пришлось, - поправляю на малышке кофточку, плотнее запахивая ее на хрупкой груди, чтобы не продуло. - Основной удар пришелся на ваш пиджак.

— Изи-ни, пап-па - тихонько всхлипывает она, зарываясь носиком в мою блузку.

Инстинктивно прячется от Власа, однако продолжает поглядывать на него с неприкрытой привязанностью. Тянется к мужчине и одновременно боится, что ее отругают и накажут, отчего начинает выраженно заикаться.

— Забудь, малявка. Черт с ним! - нервно усмехается он и треплет девочку по макушке.

Ветер раздувает ее светлые локоны, играет с ними, запутывая сильнее. Дождь усиливается, крупными каплями бьет по нашим плечам. Сгорбившись и прикрыв собой дрожащую девочку, я спешу к машине.

— Заберите пиджак из салона, боюсь, из-за характерного запаха Любочке опять может стать плохо. Только не выбрасывайте его, а сохраните как напоминание о том, каким тяжелым может показаться отцовство, когда речь идет о чужом ребенке из детдома, - подчеркиваю как бы невзначай. - У вас есть время передумать.

— Ребенок - он и в Африке ребенок, неважно, чей он и откуда, - ворчит Воронцов, освобождая нам место. - Марго, нельзя так коварно пользоваться ситуацией. Это давление на кандидата в родители. Вы же должны помогать мне, а не отговаривать. Как непрофессионально.

— Лично вам я ничего не должна. Моя задача - защитить ребенка.

Я укладываю малышку себе на колени, накрываю ее шалью, как одеялом. Она рассматривает цветы на ткани, ковыряет пальчиками бахрому - и устало прикрывает глазки.

— От меня? - садится Влас вполоборота, облокотившись о руль. Наблюдает за нами, и его уставший взгляд теплеет.

— А это потребуется?

— Не дождетесь, - обиженно отворачивается.

Настроен решительно. А я улыбаюсь украдкой. Невольно ставлю ему очередной плюсик в своем воображаемом блокнотике. Правда, комиссии будет плевать на все мои закорючки.

— Надо что-нибудь купить? Или, может, сразу в больницу? - Каждой репликой, сказанной с волнением и заботой, он добавляет себе баллы к карме, но его грубость перечеркивает все хорошее. - Хотя нас повяжут в приемном покое и посадят. Вы же киднеппингом промышляете, Маргарита Андреевна.