Книга Диагноз: так себе папа, страница 18 – Вероника Лесневская

— Э, как вас скрючило, - насмешливо доносится со стороны дверей. - Неужели и правда решили йогой заняться? Не боитесь, что заклинит? Мы с вами уже немолодые, надо себя беречь.

Спрятав руки в карманы, ко мне вразвалку идет Воронцов. На губах застыла лукавая ухмылка, но взгляд серьезный и направлен на мою пострадавшую пятку.

— Вы оставили Любу одну? - хмуро смотрю на него исподлобья, сдувая прядь волос со лба.

— Мультики смотрит, на некоторое время будет занята и обезоружена.

— Это непедагогично.

Хмыкнув, Воронцов садится рядом со мной. Диван проминается под тяжестью его веса, я машинально отодвигаюсь. Инстинктивно поправляю разъехавшиеся на бедрах полы халата, пытаясь прикрыться.

— Зато рационально, - парирует Влас, небрежно хватает мою лодыжку и опускает себе на бедро. - Давайте помогу.

— Да я сама, - отмахиваюсь. От прикосновений прохладных пальцев нога машинально дергается, но он лишь крепче ее сжимает.

Непрекращающиеся телефонные гудки придают атмосфере некую напряженность, как в фильме ужасов. Кровавые пятна, которые теперь переходят на идеальные брюки Воронцова, дополняют зловещую картину.

— Маргарита Андреевна, прекращайте строить из себя самку.

— Не хамите, Влас Эдуардович.

— Сам-ка - от слова «сама», - поясняет он с ухмылкой. Внимательно изучает ступню, бережно ощупывает, а при этом говорит монотонно, будто гипнотизирует: - Вы привыкли отказываться от посторонней помощи и не можете признаться самой себе, что не справляетесь. Тащите все на горбу. Не потому что так надо, а из вредности. Все сама. А на черта, спрашивается? Мне не надо ничего доказывать, Марго, я слишком хорошо знаю женщин.

— Самоуверенность - враг контроля, - упрямо протестую.

— Адресуйте это себе, - возвращает мне пас, словно мы в словесный волейбол играем. - Подумайте сами, кого вы накажете, если осколки останутся под кожей, раны загноятся, а ваши прекрасные ножки превратятся в две бочки? Кому сделаете хуже? Точно не мне. Перестаньте вредить самой себе.

Не знаю, как Воронцов это делает, но ему удается переубедить и подчинить меня. Не замечаю, как сама подаю ему аптечку, позволяю трогать, что и как вздумается, полностью доверяю не только свое здоровье, но и... себя.

— А-а-а-ах, - вскрикиваю от неожиданности, когда он вытаскивает пинцетом внушительного размера осколок.

— Ну вот, а ты боялась, - ласково приободряет меня Влас, как будто ребенка успокаивает. - Не такой уж и большой. Потерпи ещё.

— Хорош-шо, - протяжно выдыхаю. Значит, не придется ехать в приемный покой и зашивать рану. Уже легче.

Воронцов обрабатывает рану антисептиком, и из моего горла вырывается очередной сдавленный стон.

— М-м-м, - зажмуриваюсь. Жжется.

— Рита? - звучит в трубке удивленный голос бывшего мужа. Понимаю, что гудки давно прекратились. - А ты чем там занимаешься?

Влас

Никогда не замечал за собой извращенных наклонностей, но сейчас ловлю себя на мысли, что нагло любуюсь женскими ножками, как эстет произведением искусства. Пользуясь моментом, беззастенчиво рассматриваю маленькие стопы, перемазанные кровью, аккуратные пальчики, тонкие лодыжки, острые коленки, округлые бедра, которые Маргарита как бы невзначай прикрывает полами халата. Ни варикоза, ни целлюлита, ни шрамов, если не считать раны на пятке от осколка, которая скоро затянется. На Мегере должно все заживать быстро, как на собаке.