Книга Диагноз: так себе папа, страница 15 – Вероника Лесневская

— Внучок пожаловался нам, что ты детдомовскую девку привела в квартиру, - с пренебрежением выплевывает бывшая свекровь, а я поглядываю на приоткрытую дверь кухни, где ужинает Любочка. - Это правда? Впрочем, можешь не отвечать. Ты и раньше непонятно каких детей в семью таскала, не боясь заразу принести.

— Вы же женщина, мать, - сокрушаюсь, сжимая в руке телефон. - Как вы можете говорить так о ребенке?

— О своем думай, кукушка! - летит, как пощечина.

Украдкой заглядываю к подопечной, которую фактически похитила из детдома, пока начальство на выходных. Она сидит за столом на высоком стульчике, болтая ножками в воздухе. Ломает творожную запеканку пальцами, уплетает за обе щеки, размазывая сметану по лицу. Доев, тянется грязными ручками к вазе со сладостями, зачерпывает горсть конфет - и засыпает себе за шиворот. По пути цепляет красочную салфетку с узорами, на всякий случай тоже прячет. В хозяйстве все пригодится. Приподнимается на коленки, чтобы достать печенье, хотя ей много сладкого нельзя.

Тяжело вздыхаю. Моя ошибка.

На цыпочках подхожу ближе, чтобы не испугать Любочку, чмокаю ее в макушку, а потом с улыбкой забираю вазу.

— Чтобы тебя опять не стошнило, - тихо поясняю.

Малышка надувает губы обиженно, куксится. Настоящая забота всегда воспринимается в штыки. Дети не понимают, когда взрослые действуют ради их блага. С Филом точно так же. Я переживаю за него, воспитываю, думаю о его будущем, но ему больше по душе вседозволенность, которую щедро дарит отец-пофигист.

— Бедный Дава, вовремя сбежал от тебя, - причитает свекровь, и я невольно отнимаю трубку от уха. Возвращаюсь в коридор. - Теперь бы Филиппка спасти.

Небрежно брошенная фраза звучит как угроза, и все сжимается у меня внутри. Страх и ярость смешиваются в гремучий эликсир, который высвобождает Мегеру.

— Когда вы планируете вернуть мне сына? - требовательно повышаю голос. - У нас с ним уроки не сделаны. В понедельник в школу.

— Неудивительно, у такой матери сын без присмотра. Ты же о чужих подкидышах печешься, а о родном ребенке забываешь.

— Передайте трубку Давиду, мы с ним все обсудим.

Внезапная пауза бьет по расшатанным нервам, играет на них «Собачий вальс».

— Галина Леонидовна?

— Уехали они. К друзьям Давида.

— Вдвоем? - шумно сглатываю, уточняя очевидное.

— Конечно, почему бы и нет? Там собрались люди семейные…

— Мы с вами прекрасно знаем, чем закончится эта встреча. Давид пойдет играть, как обычно, а Фил будет предоставлен сам себе. Где они? Дайте адрес?

— Не наговаривай на моего сына. Он ответственный, любящий родитель, в отличие от тебя.

Свекровь обрывает звонок и полностью отключает телефон, не желая больше со мной разговаривать. Я пытаюсь дозвониться бывшему мужу, но тщетно. Не берет трубку. Фил включил режим полета - он всегда так делает, когда играет в свои стрелялки на смартфоне.

Я отрезана от собственного сына. И даже не знаю, где его искать.

— Козел! Просто урод! Чтоб тебя!..

Поток отборных проклятий, направленных на бывшего, прерывается трелью звонка. Я резко распахиваю дверь. Встречаю незваного гостя с кислой миной и застывшим на губах матом. Когда я понимаю, кто передо мной, ругаться хочется ещё громче и неприличнее. А лучше - сразу запустить в него чем-нибудь тяжелым.

— Воронцов? - удивленно выдаю, не моргая и не двигаясь. - Вы меня преследуете? Вы в курсе, что это уголовно наказуемо?