Книга Диагноз: так себе папа, страница 135 – Вероника Лесневская

— Разумеется. Но давай перейдем на «ты», а то я старухой себя чувствую.

— Глупости! Вы же такая… то есть ты, - смущенно хихикает. - В общем, красавица! Однако самодуру досталась, - с укором смотрит на отца. - Ты оставайся здесь, папуль, и подумай о своем поведении!

— Не понял, - слабой волной прокатывается позади, когда мы с Таей, как верные подружки, в обнимку поднимаемся на второй этаж.

В спальне царит тишина, пахнет молочком и детством. Я замираю над младенцами, которые спят в конвертах посередине огромной кровати, теряются среди подушек и кажутся игрушечными на фоне необъятного матраса. Это невероятно трогательно. Я не могу от них глаз оторвать, и сердце щемит от счастья и легкой тоски.

— Смело рожайте с папой малыша, - бесцеремонно бросает Тая. Прямолинейная, как отец. - Он будет рад.

Спровадив мужа и сестру, она плотно прикрывает за ними дверь, и мы остаемся наедине.

— Я…. - незаметно стираю слезы со щек, - не могу.

Отступаю от кровати, чтобы пропустить к детям их мамочку, а сама продолжаю любоваться ими со стороны. Синий конверт начинает шевелиться, и оттуда доносится детский писк, после которого начинается возня в розовом. Двойняшки синхронизировались. Нелегко придется с ними хрупкой Тае, но она не боится трудностей. Воронцовский характер.

— Почему, Маргарита? - не унимается девушка, а мое имя в ее устах почему-то напоминает Любочкино «Мама-Рита». - Общий ребенок, рожденный в любви, объединит семью.

— В тебе говорят гормоны.

— Нет, я желаю отцу простого человеческого счастья. Он заслуживает лучшего, потому что только начал жить, особенно после того, как его диагноз не подтвердился. Папочка хоть невыносимый, но очень хороший и добрый. Ради меня свою личную жизнь в жертву принес, - размышляет она вслух, пока возится с детьми. - Если бы ты не появилась, так бы и тосковал в одиночестве до конца своих дней.

— Не переживай, Тая, теперь все хорошо. У нас есть ты, Любочка и Фил. Двое внуков, - касаюсь ладонью ее плеча. Ласково поглаживаю, а сама украдкой поглядываю на копошащихся в пеленках малышей. Они прелестные.

— Неужели ты ляльку не хочешь, Маргарита? Я же вижу, как ты смотришь на двойняшек.

— Хочу, но здоровье подкачало.

— Боже, прости, - Тая виновато хлопает ресницами, поднимая сына и прижимая его к груди. - Мне показалось… - сводит бесцветные бровки к переносице, кружит по мне пронзительным взглядом. - Ладно, неважно… Я такая бестактная.

— Все в порядке. Не заморачивайся. Позволь… - протягиваю ладони к малышу, - взять его на руки?

— Конечно, только осторожно, головку придерживай, - она трепетно передает мне крохотный сверток. - Вот так. Вы ему нравитесь, - улыбнувшись, берет малышку в розовом чепчике, которая заскучала без материнского внимания. - Подержите его, пока я дочку покормлю, а потом поменяемся.

В семейных заботах время пролетает незаметно. Уложив детей в кроватку, которую предварительно заказал Влас и собрал своими руками, мы убаюкиваем их, включаем радионяню, а потом спускаемся в гостиную.

Мужчины, до этого активно о чем-то спорившие, затихают и устремляют настороженные взгляды на нас. Ждут Армагеддона, но мы слишком устали, чтобы продолжать ссору.

— Сначала обед, - предупреждаю я, когда Влас вскидывается с места, едва не уронив стул. - Иначе Тае нечем будет кормить наших внуков. Не надо трепать моей девочке нервы - молоко пропадет.