Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 78 – Вероника Лесневская

Когда Тихон увидел чемоданы у входа, то поменялся в лице, будто у него вся жизнь перед глазами промелькнула. Он не на шутку испугался, что мы исчезнем, хотя, казалось бы, только недавно мешали ему и отравляли привычный быт своим присутствием.

К моему удивлению, он не захотел отпускать нас. Попросил дождаться Салтыковых и пообещал меня не трогать, хотя дело вовсе не в его домогательствах — признаться, мне они начали нравиться. Ничего личного, просто женская натура требует ласки, пусть даже такой дикой и необузданной. У меня не было никого, кроме Игната, поэтому организм реагирует на первого попавшегося под руку мужика. Физиология и не более того. Но в голове и сердце есть место только для одного мужчины — моего сына.

Дикарев свою клятву сдержал, и с тех пор не только не прикасается ко мне, но ещё и слово поперек сказать боится. Как большая заросшая золотая рыбка, исполняет все наши желания. Никитка привязывается к нему, иногда называет «папкой Лешим», а Тихон возится с ним, как с родным сыном, резко забыв, что хотел найти своего. И это тоже настораживает.

Я отгоняю самую дикую и неправдоподобную версию, но с каждым днем она все настойчивее лезет в голову. Если подтвердится, нам точно здесь нечего делать…

Вещи я разобрала, но тревожная сумка на всякий случай спрятана в шкафу и ждет своего часа.

— Вам здесь ничего не угрожает, — настаивает Салтыков, словно прочитав мои мысли.

— Спасибо, Ярослав, но с охраной вы переборщили, — аккуратно намекаю, чтобы не обидеть хозяина базы.

Перед глазами всплывает оцепленный амбалами дом Дикарева. Для них даже бытовку отдельную выделили, но они все там не помещаются — сидят как шпроты в банке. От нечего делать патрулируют территорию, а у меня ощущение, будто я в Кремле живу.

— Я лично не касаюсь подобных вопросов, своих дел хватает, — разводит руками Салтыков, вгоняя меня в легкий шок. — Службой безопасности заведует Тихон, и только он решает, какого уровня защита необходима. Я в этом плане полностью ему доверяю, чего и вам советую.

— М — м — м, вот как, — неопределенно тяну. — А он сказал, что это ваш приказ…

— Кхм, ну — у-у... Значит, так и было, — идет на попятную он, пряча взгляд.

Мужская солидарность, бессмысленная и беспощадная. Я делаю вид, что поверила.

— Если я вам не нужна на сегодня, то мне пора, — мнусь на пороге. — Мне ещё мужчин моих ужином кормить, — выпаливаю машинально, не задумываясь, как это звучит со стороны.

Тая и Ярослав хитро переглядываются, улыбаются мне и, обнявшись, синхронно кивают.

— Машина ждет во дворе. Всего хорошего, Елизавета.

Закутавшись в новую теплую дубленку, которую заставил меня купить Тихон и сам оплатил, я бреду по снегу к черному внедорожнику. Метель бьет в лицо, пассажирская дверь распахивается передо мной, и один из амбалов Дикарева помогает мне сесть в салон. Второй уже сидит за рулем, а меня не покидает ощущение, что это перебор.

В компании двух мордоворотов я молча еду домой, где меня встречает целая армия охраны. Нахохлившись, выбираюсь из машины, хмуро здороваюсь со всеми и спешу спрятаться в деревянном особняке.

По пути, как обычно, заглядываю в вольер к соболю. Он быстро излечился, разнес нам половину дома, покусал и исцарапал Тихона, поэтому в один прекрасный день мы решили отпустить его на волю. В дикую природу. Однако через пару дней соболенок вернулся. Снежок нашел его на крыльце и, хоть сам был не в восторге от проблемного подселенца, но вызвал нас громким лаем. Дикарев чуть не перекрестился, зато Никитка был счастлив. С тех пор его Рэмбо живет с нами, но в отдельном вольере с дверцей для прогулок, который сделал для него Тихон.