Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 68 – Вероника Лесневская

— Со слюнями осторожнее, бактерий на младенцев не нацепляй, — ворчит Демин, а сам усмехается, наблюдая за растроганным папочкой.

Оставив счастливых родителей с медицинским персоналом, Герман выводит меня в коридор, будто хочет сказать что — то важное. Однако путь нам преграждает Воронцов. Вырастает как из — под земли и пытается прорвать оборону.

— Как моя дочь? И внуки? — произносит заторможено, с оттенком шока, будто до конца не верит, что стал дедом. И заглядывает в бокс через приоткрытую дверь.

— Отлично, — становится перед ним Демин, не позволяя сделать больше ни шага. — Вам в палату нельзя, и так проходной двор у меня здесь устроили. Все прекрасно, дедуля, поздравляю, — похлопывает его по плечу. — Встретимся на выписке.

Дверь с щелчком захлопывается за нашими спинами, Воронцов смиренно отступает к стене, а Герман ведет меня в ординаторскую. Подходит к окну, засунув руки в карманы, задумчиво смотрит вдаль.

— Ты знаешь, что тебя Золотарев ищет? — бросает он непринужденно, не оборачиваясь.

Я стараюсь не подавать вида, что нервничаю, но дыхание предательски сбивается.

— Знаю....

— А о том, что он поручил докладывать ему, если ты появишься в больнице?

Я невольно съеживаюсь, будто в любой момент в помещение может ворваться Золотарев и взять меня под белы ручки, как беглую преступницу. Отшатываюсь от входа, неуверенно плетусь к Демину, поравнявшись с ним.

— Вы же меня не сдадите?

— Я — нет, — выплевывает он оскорбленно. — Но думаешь, желающих выслужиться перед светилом не найдется? Вот хотя бы эта Плакса Миртл. По — шла вон отсюда! Уволена к хренам собачьим! — неожиданно орет на акушерку, которая имела неосторожность заглянуть в кабинет. Когда она сбегает в коридор, он с намеком добавляет: — Если что, твоя вакансия у нас до сих пор свободна.

— Напрасно ждете, — огорченно опускаю голову. — Ищите мне замену. Я без документов, моя карьера в медицине закончена. Как только можно будет, вернусь в Магадан вместе с Салтыковыми. Дальше — время покажет.

— Жаль, — хмурится. — Настолько тебя этот боров в халате запугал? Не хочешь подать апелляцию?

— Смысл? Меня опять подставят. Пока бывший муж держится на должности главного врача, мне в Москве делать нечего. А в Магадане у меня сын остался.

— Ребёнок — это святое, — протягивает Герман, потирая подбородок. — Кстати, трясут нашу больницу жестко. Ищут отказника, которого семь лет назад одна тварь в роддоме бросила. Говорят, ты в ту ночь дежурила? — выдерживает паузу, давая мне шанс признаться, а я упорно молчу, до боли закусив губу.

— Не помню, — лгу, устремив глаза в пол.

— Я тогда ещё здесь не работал, не в курсе подробностей, но ходят слухи, что у той кукушки семейка важная, отец высокий пост в спецслужбах занимал, пока не заболел тяжело. Следы замели так, что до сих пор найти концов не могут. Видимо, кто — то решил провернуть фарш назад, но пока безуспешно.

— Золотарев приказал? — выпаливаю в панике, совершая ошибку. Пронизывающий до костей взгляд внимательно сканирует меня, как детектор лжи.

Демин покашливает в кулак, но ничего мне не предъявляет. Невозмутимо продолжает разговор.

— Ни хрена, не его уровень. За этим стоит кто — то гораздо выше и могущественнее, — возводит глаза к потолку. — Причем одновременно с двух сторон копают: и по медицинской линии проверки, и по генеральской. Плотно за нас взялись, однако в архивах все подчищено. Стерильно. В общем, будь осторожней, — подытоживает вдруг. На миг мне кажется, что он видит меня насквозь.