Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 66 – Вероника Лесневская

Я больше не врач, а теперь рискую потерять статус матери.

На каждом шагу мне мерещится бывший муж. Даже сейчас. Там, где его не должно быть.

Я медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с хмурым светловолосым незнакомцем лет сорока с небольшим. Он тяжело дышит, будто марафон пробежал, его пиджак расстегнут, рубашка взмокла, белый халат сполз с одного плеча, а на шее и лбу выступили капельки пота. Если Тихон его пропустил, значит, свой. Судя по всему, это кто — то из до смерти напуганных родственников Таисии, поэтому я могу выдохнуть спокойно. Выдавливаю из себя ободряющую улыбку, однако на него она не действует.

— Лиза — наш ветеринар. То есть акушер, — защищает меня Ярослав, правда, вызывает ещё больше подозрений.

— Кто — о? — звучит недоуменно.

— В общем, сложно объяснить, но именно она заподозрила неладное, забила тревогу и заставила магаданских медиков направить Таю в Москву.

На этих словах Ярослав поворачивается ко мне, чтобы шепнуть быстро: «Это Влас Воронцов, мой тесть». Я понимающе киваю, иначе взглянув на мужчину. Значит, передо мной молодой дед. Надо же…

— Вы можете мне объяснить, в чем дело? — паникует он, повышая голос. — Какие осложнения? Что с моей дочерью?

— Тишина должна быть в больнице, мать вашу, — гремит в унисон.

Из палаты Таисии к нам выходит Герман Демин, сосредоточенный и мрачный. Привычно кроет всех без разбора русским народным матом, не взирая на статус и сумму банковского счета. Перед ним, как перед богом, все равны.

— Кто отец?

— Я! — одновременно выкрикивают испуганные мужчины, и я с трудом сдерживаю улыбку. Каждый из них своего рода папа.

Доктор тяжело вздыхает, качает головой и многозначительно косится на меня, взглядом спрашивая: «Кого ты мне привезла?», а после обращается к нервным отцам.

— Мда — а — а. Или мне попалась модная европейская семейка, или кое — кто перепил успокоительного, — с сарказмом протягивает он. — Повторяю вопрос: кто из вас счастливый папка будущей двойни? Производитель, так сказать.

— Какой… двойни? — хватается за сердце Воронцов.

— Королевской, — ухмыляется Демин. — Быстрее соображайте, кто идет на партнерские роды, иначе начнем без вас.

— Я, блин, отец! — злится Ярослав, делая шаг вперед, как солдат на плацу. — Я готов! А это дед, он переволновался. Мы... не успели сказать ему про двойню.

— Так, переодевайся в стерильное — и марш рожать! — грубо приказывает Герман. Я к его манере общения привыкла, но вздрагиваю от неожиданности, когда он вдруг возвращается за мной. — Лиза!

— Да, Герман Янович! — машинально расправляю плечи.

— Ты почему ещё не в форме? — гаркает требовательно, а я теряю дар речи. — Будешь мне ассистировать. Моя Амина дома с сыночком, а без нее я в экстренных ситуациях как без рук, сама знаешь. Как назло, на смене совершенно бездарная акушерка, сидит в углу и плачет из — за того, что я ее дурой обозвал. В общем, выручай.

— Но я не могу, — шепчу срывающимся голосом. — Меня же бывший муж лицензии лишил.

— Да хоть министр здравоохранения, мне насрать! В своей больнице я царь и бог. От тебя мне нужны не бумажки, а твои руки и голова. Надеюсь, все на месте?

— Аг — га, — заикаюсь на эмоциях, часто киваю, так что шея начинает болеть.

— Тогда почему ты ещё не рядом с роженицей? Бегом!