Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 123 – Вероника Лесневская

Если честно, теперь я тоже чувствую себя виноватой. Погорячилась малость, перегнула в панике палку — надо было обсудить все на берегу, точнее прямо в его кабинете, а заодно и воблу за патлы оттаскать. Жаль, такой шанс упустила, но свою ошибку не готова признать. Упрямо молчу, надув щеки и нахохлившись. Наедине помиримся, без свидетелей.

— Здравствуйте! Взаимно, — вскидывает голову Дикарев, и я впервые вижу его таким растерянным. — Прекрасно выглядите.

Мама скептически осматривает свой заляпанный домашний халат, жеманно поправляет собранные в небрежный пучок волосы и, окончательно растаяв, лучезарно улыбается. Тихон что — то шепчет Никитке, отпускает его, а сам подрывается на ноги, вытягиваясь по струнке перед потенциальной тёщей.

Мне показалось или он нервничает? Напряжен, как угодивший в капкан медведь.

Вспомнив про цветы, он суматошно рыщет взглядом по помещению, находит их на пороге, и, извинившись, поднимает вместе с загадочной папкой. Сдув с лепестков несуществующую пыль, вручает один букет матери.

— Это вам. Спасибо за такую прекрасную дочь.

Я вспыхиваю, опешив от неожиданного комплимента, мама снова стреляет в меня красноречивым взглядом, намекая, что такого мужика надо брать и тащить в пещеру, пока тепленький, а Никитка не отходит от него ни на шаг.

Тихон задумчиво крутит в руке второй букет, который, по всей вероятности, предназначался мне, но дарить не спешит. Потрогав колючие еловые ветки кончиками пальцев, он мрачно косится на меня, после чего проносит его мимо моего лица и… отдает маме. Провожаю цветы тоскливым взглядом.

— И этот тоже заберите, а то больно травмоопасный, — угрюмо просит Дикарев, снова зыркнув в мою сторону.

— Какие красивые, — с улыбкой протягивает мама, любуясь бутонами и вдыхая их нежный аромат. — Надо поставить в воду. Проходите, Тихон, чувствуйте себя как дома.

Поманив дорогого гостя, мама направляется на кухню. В проходе сталкивается с охранниками, которые высыпали на шум и голоса.

— Все в порядке, хозяйка? — ребята смотрят то на меня, то на маму. Убедившись, что мы целы и невредимы, наконец — то обращают внимание на Дикарева, держащего за руку сына. — Здравия желаем, Тихон Алексеевич! — гремят на весь дом, так что стекла дребезжат.

— И вам не хворать, — хмуро изучает он своих бойцов, против воли оказавшихся в моем подчинении. — Почему на звонки не отвечаем? Телефоны где?

— Хозяйка изъяла, — главный кивает на меня, сдав с потрохами.

— Кхм, — покашливает Тихон, поворачиваясь ко мне. Делаю вид, что ничего не понимаю. — Чем здесь заняты? — продолжает допрос, и мне жаль их становится.

— Картошку чистим, — честно докладывает один, демонстрируя ведро. — На борщ, — добавляет второй. Ещё двое благоразумно молчат.

— Издеваетесь? — гаркает Дикарев, сорвавшись. — Что я вам приказывал?

— Охранять хозяйку ценой жизни, — перечисляют без заминки. — Не упускать из вида. В случае опасности спрятать вместе с сыном. Быть рядом.

— Не ругай парней, Тихон, — уговариваю его, взяв под локоть. — Технически приказ выполнен, остальное — нюансы, — поглаживаю по плечу и чувствую, как расслабляются мышцы. Дикарь усмиряется. — Думаешь, мне и тем более моей маме можно отказать?

Встречаемся взглядами. Я улыбаюсь и подмигиваю ему, он смягчается, целует меня в щеку. Вздохнув, дает охране отмашку: