Книга Между Любовью и Страстью [Первая книга], страница 25 – Карина Волк

Алиса приподняла брови, по выражению её лица, стало понятно, что она мне не верит. Не удивительно. Когда сам привык всех обманывать, то слишком сложно поверить другим.

— Игнат, ты сегодня пойдёшь в их дом на смотрины. Или скажешь, что и ужина в их доме не будет?

— Будет, — не стал скрывать правду. — Но этот ужин носит лишь формальный характер, — не теряя самообладания, пояснил. — Визит вежливости. Не более того. Мои родители очень дружны с семьёй Вавиловых.

Глаза Алисы наполнились невысказанной болью, она угнетённо опустила длинные ресницы.

— Игнат, почему ты мне ничего не рассказал. Я же выглядела, как полная дура. Виктория с надменной ухмылкой объявила, что её сестрица в скором времени станет твоей женой. Я от ужаса, едва сквозь землю не провалилась.

Брезгливо поморщился, поражаясь лицемерию Алисы.

— Тогда мы с тобой в полном расчёте.

Девушка приглушённо ухмыльнулась.

— Не поняла?

Сурово сузил глаза, пристально рассматривая лживую девицу, которая так легко играла с моими чувствами. Чёртов идиот. Я же поверил, что встретил настоящего ангела, каждый день просыпаясь, благодарил судьбу за подаренное счастье, а в результате получил дьявола во плоти.

Разлюбить любимого человека тяжело. Это настолько горькое разочарование, которое рвёт тебе душу в лохмотья. Рвёт сердце на несколько частей. Одна часть твоего сердца умирает, вторая ещё надеется, третья плачет от безысходности. Никогда ты уже сердца не склеишь, оно так и останется в нескольких частях. Душа же приоденется в лохмотья, некогда великолепного наряда любви и будет дальше воображать, что чувством привязанности удастся ей сшить те, когда-то цельные одеянья. Только и сердце, и душа будут томиться в том чувстве, что было когда-то.

— Что именно тебе непонятно, Алиса, — грозно сделал шаг вперёд, затем ещё и ещё, сокращая между нами расстояние, настигая проклятую обманщицу, которая побледнела от ужаса. — Чем ты занималась в Питере? Кем был твой супруг на самом деле?

Алиса стала похожа на маленького, затравленного зверька, которого застал врасплох жестокий, безжалостный хищник. И, действительно, звериный оскал исказил моё лицо, только вот она далеко не жертва. Кровь закипала в груди. Из последних сил сдерживал безумное желание схватить предательницу за шею и придушить…

Б… ь! В душе всё ещё теплился слабый огонёк надежды. Может, Алиса всё сможет объяснить. Она никогда не была эскортницей, это лишь жестокий, умышленный, циничный наговор моего отца. А деньги бывшему она перечисляла из-за милосердия, возможно, что он смертельно болен, или всё его имущество погибло в пожаре… В голове вертелась массам идей, только все они терпели неминуемый крах!

«Надежда — это чаще всего отсроченное разочарование»

В некогда безумно любимых, ясно-голубых глазах не было ни намёка на негодования, недопонимание, Алиса боялась. До дрожи боялась, потому что её застали на месте преступления.

«Разочарование бывает иногда полезным лекарством, и мы в его уединении, как Тициан в его любимых сумерках, лучше и более глубоко понимаем цвета предметов, чем при ослепляющем солнечном свете».

— Игнат, я занималась картинами, — запинаясь, задыхаясь, нервно водя подлыми глазами из стороны в сторону, пролепетала она, прижимаясь к стене.

Раздражённо опустил ладони над её головой, лишая возможности сбежать.