Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 39 – Карина Волк

Брезгливо поморщился, негодуя… Поражаясь, как можно ставить какую-то бабу, выше деловых интересов.

— Повтори, — позволил мужчине дать заднюю, хотел, чтобы он отказался от аукциона и не участвовал в строительстве административного здания, но не желал выставлять его чёртовым благородным принцем, который спас невинную девочку от дракона.

— Тебе доставляет удовольствие унижать меня, — прорычал Ворошилов и, судорожно схватив бокал, сделал пару больших глотков, сейчас он напоминал жаждущего путника, который, наконец-то, добрался до долгожданного источника. — Я отказываюсь от аукциона. Обещаю тебе, что участвовать в торгах не буду, — он подставил бокал на стол. — Взамен ты должен отказаться от Елизаветы. Забудь о девочке. Она не будет очередной женщиной, который ты разбил сердце, — мужчина отчаянно замахал головой. — Не позволю, чтобы ты из-за своей похоти сломал ей жизнь. Найди себе другую игрушку, благо с бабами у тебя никогда не было проблем.

Ухмыльнулся и, лениво приподняв бокал, непринуждённо отсалютовав и, не сводя глаз с Ворошилова, в которых горел азарт победы и триумфа, слегка пригубил вина.

— Благородство исключает месть, — нарочито протрубил Дмитрий, уверенно участвуя в дуэли взглядов. — Глупо мстить несмышлёному ребёнку, душевнобольному человеку, животному и… пустому месту. Ты не можешь простить человека, пока своей ненавистью ставишь его на пьедестал. Чем больше ты его ненавидишь, тем значительнее становится для тебя его фигура, тем выше он над тобой. Перестаньте раздувать его значимость для себя, а затем стряхните его фигуру с пьедестала, как пыль.

Равнодушно покачал головой.

— И кем ты считаешь Валерию? Несмышлёным ребёнком? Душе больным человеком? — Презрительно усмехнулся и с откровенной яростью поставил бокал. — Или животным?

Ворошилов звонко чертыхнулся и моментально отвёл от меня взгляд.

— Разве объектом твоей ненависти является Валерия? Я думал, что у тебя проблемы со мной? — Дмитрий плавно перевёл взор на меня. — Говорил о себе. Я должен стать той самой пылью, которую ты скинешь с плеч. Но ты маниакально ненавидишь Валерию. Или…, — он многозначительно замолчал, неторопливо полностью развернувшись ко мне, сканируя озадаченным взглядом.

— Дима, остынь. У меня нет никаких претензий к Валерии. Она вызывает у меня лишь чувство брезгливости. Гадина ползучая, которую можно раздавить ногой. Только вот зачем? Пусть ползает и меня не трогает.

— Тогда зачем тебе Лиза?

— А тебе зачем Валерия?

Ворошилов злобно покривился.

— Ерунду не говори. Сравнил себя и меня. Я Валерию люблю, ты же лишь играешь с Лизой. Не более того, — он гневно махнул подбородком. — Так что ты скажешь по поводу моего предложения? Готов согласиться.

Предложение, бесспорно, заманчивое… Но Елизавета манила куда больше. Да и зачем соглашаться. Упустил свой шанс Ворошилов. Я не из тех людей кто будет повторять дважды. Всё, механизм запущен.

— Нет.

Дмитрий ошарашенно приподнял брови.

— В смысле, нет, — возмущённо протрубил он. — Я делаю тебе выгодное предложение. Ты же знаешь, что моя фирма имеет все шансы выиграть аукцион. У тебя из-под носа уплывёт очень выгодная сделка. Почему отказываешься?

На губах отразился звериный оскал. Ворошилов даже не представлял, насколько забавным и неуместным выглядит его предложение. Поздно… Он попал в свою же ловушку. Добровольно выкопал яму, сам же в неё очень скоро и упадёт. И выбраться из неё он уже не сможет. Вот тогда и посмотрим, как его «милая» Валерия проявит все свои лучшие женские качества. Даю пару месяцев, и она обязательно повернётся к нему своей аппетитной филейной частью.