Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 37 – Карина Волк

— И что?

— Ты обещал, что не будешь ко мне приставать.

Решительно кивнул.

— Совершенно верно. И в чём проблема? Что-то я не помню, чтобы каким-то образом нарушил обещание.

Лиза покривила своё высокомерное личико и надменным взором обвела несчастный, безвинный букет.

— А это что? — Она яростно указала пальцем на букет. — Как, по-твоему, это называется?

Посмотрел на цветы, а потом мгновенно перевёл взгляд на бунтарку.

— Банальный знак внимания. Я обещал, что не буду тебя ни к чему принуждать. И заметь, — высоко поднял голову, — слово своё держу. Но если тебе неприятно даже цветы от меня принимать, — грозно взмахнул рукой, не позволяя ей даже звук издать, — без проблем. Больше не позволю себе даже комплемент тебе сделать. Окей!

Нарушил кокетливую игру девочки.

— Извини, — она суетливо поправила волосы. — Ты прав. Но в любом случае между нами ничего быть не может.

— Да… да… да, — гневно протараторил. — Помню… помню, ты любишь своего парня.

Она безвольно помотала головой.

Свирепая волна негодования разрывала изнутри. Лицемерка. Парня она любит, а при этом, как только, я оказываюсь возле неё, моментально превращается в покорную, робкую, влюблённую девочку.

* * *

Равнодушно обвёл взглядом панорамное помещение ресторана.

— Люблю начинать свой день с сытного завтрака и чашки бодрящего кофе, наблюдая за медленно просыпающимся городом, — провозгласил Ворошилов и, приподняв бокал, немного пригубил изысканного вина.

Высокомерно приподнял голову и перевёл взор на Дмитрия.

Понимал, что Валерия попытается вернуть дочь домой, но даже представить не мог, что она совершить глупость и обратиться за помощью к своему любовнику.

Думал, что Лера куда более дальновидная и умная женщина, но, как оказалось, ошибся. Большей глупости, как обратиться к своему любовнику и придумать было нельзя.

— А вечером наслаждаешься кухней и напитками, в лучах закатного солнца со своей стервой-любовницей, — злобно прорычал я.

Ворошилов удручённо вздохнул и, поставив бокал на стол, немного поддался вперёд и, пронзительно сузив глаза, возмущённо фыркнул, — Платон, не стоит оскорблять женщину. Можешь что угодно говорить про меня, но Валерию оскорблять не позволю. Оставь своё мнение при себе.

Презрительно усмехнулся, откровенно насмехаясь над фальшивыми джентльменскими замашками Ворошилова. Того, глядишь и на дуэль меня вызовет. Хотя! Этот чёртов интеллектуал вряд ли осмелиться даже прикрикнуть на меня. Уж больно он у нас мягкотелый, хрупкий и ранимый… Где были глаза у Светки, когда она замуж за него пошла. Да нам Валерию благодарить стоит, что избавила от этого непутёвого.

— Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчёт вселенной я не уверен, — холодно проговорил я. — Тебе используют, а ты и рад стараться. Но это твоё дело. Говори. Зачем позвал. Что тебе от меня нужно?

— Можно подумать, что ты сам не знаешь, что мне нужно, — недовольно буркнул Ворошилов и, расположив на коленях белоснежное полотенце, пододвинул к себе тарелку с горячим блюдом.

— Знаю. Но хочу, чтобы ты озвучил, — с откровенной издёвкой ответил я.

Дмитрий обессиленно опустил глаза.

— Платон, послушай, я знаю, что ты не будешь пользоваться ситуацией, — он несмело приподнял глаза и зафиксировал цепкий, оценивающий взгляд на моём лице, — но согласись, твой поступок, мягко говоря, вызывает недоверие. Не понимаю, чего ты так прицепился к Елизавете? Зачем она тебе?