Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 129 – Карина Волк

Крылов немного потупил взор.

— А что насчёт Романовой Елизаветы? Нам нужно обеспечивать её безопасность?

Замер…

— Нет.

— Нет? — Удивлённо уточнил мужчина. — Платон Аркадьевич, вы уверены?

Громко выдохнул.

— Зачем ей охрана. Если за каждой своей бывшей женщиной буду устанавливать охрану, то у меня людей не хватит. Мы с ней расстались. Она никому не интересна.

Громко выдохнул.

— Нет. Приставь к ней проверенных людей, но только таким образом, чтобы она ничего не заметила. Ясно?

— Принято, Платон Аркадьевич, — провозгласил начальник службы охраны. — Сделаем в лучшем виде.

Устало прижался головой к кожаному сиденью.

Война… Мне объявлена война… И чёрт бы с моей жизнью. Нельзя допустить, чтобы пострадали родные люди. Бежал от своих чувств, но должен признать, что Лиза входит в круг любимых людей.

Сердце, как чёрная коробка. Бездонный чёрный колодец. Ему ничего не объяснишь. Не поймёт. Не можешь достучаться. Не будет слушать. Ни тебя. Ни твою совесть, слушать не будет. Сердце умеет только биться. Ударять того, в ком находится.

Озлобленно сверкнул глазами и яростно поправил непослушный галстук.

— Дай сюда, — провозгласила крёстная и вмиг оказалась возле меня. — Платон, что с тобой происходит? Ты, почему такой нервный? Соберись. Подумай о Светлане и Виктории.

Устало выдохнул и внимательно осмотрел прозорливую тётушку, которая бережно завязала галстук.

Вот знает моя крёстная, на какие кнопки необходимо надавить, чтобы я быстро остудил свой пыл и пришёл в себя.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — женщина нежно улыбнулась и ласково провела ладонью по моему плечу. — Платон, у тебя всё хорошо?

Вопросительно и иронично приподнял бровь. Бывшего супруга Светланы и отца Виктории убили, а так всё превосходно. Всё просто отлично! Над семьёй нависла огромная угроза. Смертельная опасность!

— Крёстная, а ты сама как думаешь?

Тётя угрюмо улыбнулась.

— Сынок, ситуация сложная. Тяжёлая. Но я знаю, что ты справишься. Я лишь ободном тебя прошу, — опечаленно и встревоженно промолвила она. — Позволь свершиться правосудию. Не переступай черту закона. Пусть преступники будут наказаны в соответствии с действующим законодательством.

Прищурился.

В кабинете повисла напрягающая, угнетающая тишина. Женщина пристально смотрела в мои глаза, отчаянно ожидая моего утвердительного ответа. Не хотел лишний раз беспокоить родного человека, но и обманывать не желал. Да и знает она меня как облупленного. Моя милая тётушка обладает превосходным чутьём. Обман за километр чувствует.

Ничто не даёт столько преимуществ перед другими, как способность оставаться спокойным и хладнокровным в любой ситуации.

Б… ь. Где же сейчас моё спокойствие и хладнокровие? Как можно оставаться хладнокровным, когда дело касается семьи? Не я объявил кровавую войну. Мне её объявили. А тётя наивно предполагает, что наша доблестная полиция всех спасёт.

— Не время.

Крёстная озадаченно округлила глаза.

— Сейчас не время. У нас ещё будет более подходящий момент, чтобы обо всё поговорить. Пошли, — аккуратно взял под руку тётю, нам предстояла тяжёлая прощальная церемония.

Я, как и множество людей не особо любил траурные церемонии. Пережить смерть Ворошилова был в состоянии, но вот видеть боль в глазах близких людей — выше моих сил.