Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 95 – Татьяна Фомина

Молча перевожу взгляд на Наташу. Моя любимая не мигая смотрит на меня, словно в ожидании приговора.

У Наташи секрет… Малыш… У Наташи будет малыш? Складываю пазл из обрывков фраз.

— Это… правда? — спрашиваю дрогнувшим голосом. В ушах до сих пор звенит эхо невнятных свистящих звуков, которых так много в речи моей дочери, и я, замерев, жду ответа.

Наташа едва заметно кивает. Или мне показалось?

Смотрю в любимое лицо, ища ответа, но мозг категорически отказывается принимать новость. Нет, она бесподобна, но я точно помню наш разговор, в котором Наташа твёрдо объяснила, что у нас не будет детей. И я согласился. Поэтому, если сейчас я не так понял, то просто не переживу этого.

Я забываю все слова. Голова после дежурства отказывается функционировать, и я, нет, не в растерянности, я в эйфории, из которой не хочу выплывать.

— Юля, пойдём достанешь мои таблетки, которые утащил твой паршивец, — просит моя мама.

Какие таблетки? Какой паршивец? Малыш… Бухает в моём сердце, отбивая ритм. Ма-лыш. Ма-лыш.

Медленно опускаю дочь на пол и подхожу к Наташе.

— Ты беременна? — кладу руки на её стройную талию.

— Ты не рад?

Не рад? Нет. Не рад — это не то слово. Я… От избытка эмоций сгребаю Наташу в свои объятия, чтобы она не видела моих глаз.

— Ты не представляешь, как я рад, — тихо шепчу признание, боясь вспугнуть миг. — Безумно, рад… — забываю, что нужно дышать.

— Эй, а вы чего тут застряли? — изумляется Вася, выйдя из своей комнаты, но я сейчас не в состоянии ему что-то ответить. — Хоть бы с прохода отошли что ли, — ворчит.

Мелкий. Пролезет.

— Ну вы вообще…

— Паш, — тихо зовёт меня Наташа и пальчиками проводит по небритой щеке.

— М-м? — млею, не желая выпускать её из объятий.

Мы так и стоим в прихожей, а я всё ещё не могу прийти в себя, поверить, что это не сон.

— Ты чего?

— Я? Я на небе, — признаюсь. Открываю глаза и разглядываю лицо Наташи, словно впервые вижу. Я не знаю, как у этой женщины получается, но я с каждым днём влюбляюсь всё больше.

— Спускайся с небес и идём завтракать. Ай, что ты делаешь?!

Поднимаю её на руки и кружу. На Наташины крики выскакивают Юля и Вася.

— С этими всё ясно, — «ставит диагноз» Вася и уходит на кухню. — Юлька, Кузька у тебя блин сейчас стащит, — предупреждает «заботливо».

— А ну, брысь, мелочь пузатая! Да что же это такое?! На секунду отвернуться нельзя! — возмущается мама.

Их с котом никак мир не берёт.

— Ба, не бей! — Юля мчится спасать бедное животное, которому наверняка уже прилетело полотенцем.

Вроде бы обычное утро, но в то же время оно другое — ярче.

Опускаю Наташу на пол.

— С ума сошёл? — сверкает на меня широко распахнутыми глазами.

— Прости. Не удержался, — признаюсь, начиная приходить в себя, и с нежностью смотрю на любимую женщину. Красивая. Любимая. Моя.

— Ну всё! Сосисок от меня больше не жди! — из кухни доносится угроза мамы.

— Ну, ба-а, — шмыгает носом Юля.

— Паш, их надо спасать, — намекает Наташа.

Согласен. Надо. И мы вместе идём в кухню.

— Мама, что у вас происходит?

— Ничего не происходит. Сначала этот паршивец стащил у меня последнюю таблетку корвалола.

— Я же достала! — оправдывает своего любимца Юля.

— И не защищай даже, — отчитывает любимую внучку. — Ешь, и, чтобы кота я за столом больше не видела.

— Мам, — пытаюсь смягчить родительницу. — Что с сердцем?