Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 22 – Татьяна Фомина

Сколько проходит времени — не знаю. В голове шумит, кружится, и доносятся искажённые шумом голоса:

— Мама! Что ты наделала?!

— Вася, ты не пострадал? — музыкой в ушах звучит женский голос, и я узнаю голос моей валькирии…

— Паша! — Васёк тормошит меня, дёргая за футболку. — Паша, очнись! Ну, пожалуйста! — просит так жалобно, словно плачет. — Ты его убила? — выкрикивает дрожащим голосом.

Эй, ты чего?! Я живой! Только в голове шумит, и уши закладывает как при стремительном взлёте…

— Нет! Что ты?! Вася, отойди от него.

Моей шеи касаются холодные пальцы, простреливая до самых пяток похлеще любого электрошокера.

— Он сейчас очнётся.

Да-да, я уже в процессе воскрешения…

— Мама, зачем ты его так?

Да, за что ты меня так? Мама?! И вот эта ненормальная Васина мама?

Наталья

Ужасный месяц! Обычно «обострение» бывает весной, а осенью как раз затишье. Но, видимо, не в этом году.

Чувствую дикую усталость и непреодолимое желание «отключить» мозг от всех дел, которые в последнее время совершенно не выходят из головы, даже когда я сплю. Даю себе слово не думать о работе дома, и с надеждой провести время с сыном возвращаюсь даже раньше, чем планировала.

Открываю дверь, и слова: «Вася, я дома!» застревают в горле. Я слышу визг моего мальчика и, не медля ни секунды, заглядываю в комнату. От картины, что я вижу, волосы встают дыбом. Рука сама находит в сумочке электрошокер, и я, с силой вдавив его в мужскую спину, держу дольше, чем положено, нисколько не думая, что могу нанести дополнительный вред. Только это не помогает. Это сколько же здоровья у этого мужика, что шокер не отключает его?

Я не знаю, что делает этот человек в моей квартире! Он садится и, казалось бы, тоже с удивлением разглядывает меня.

— Он у тебя разряжен, — кивает на шокер в моей руке.

Ты смотри-ка, какие маньяки вежливые пошли!

Бросаю на пол бесполезный шокер и со всей злости опускаю сумку на голову наглецу. Уж она-то у меня точно всегда «заряжена»!

Мужик наконец-то вырубается. Бросаюсь к Васе и вытаскиваю его к себе.

— Вася, ты не пострадал? — обеспокоенно осматриваю сына, но он вырывается и бросается к лежащему на полу мужчине.

— Мама! Что ты наделала?! Паша! — тормошит того сквозь слёзы. — Паша, очнись! Ну, пожалуйста!

Паша? Что-то знакомое проскальзывает в голове, но я не могу уловить, настолько я ошарашена. Сын поворачивает ко мне несчастное лицо и обвиняет:

— Ты его убила?

— Нет! Что ты?! Отойди от него, — прошу Васю, наклоняюсь и рассматриваю незнакомца. Касаюсь пальцами вены на шее. Пульс есть, значит, живой. — Он сейчас очнётся.

— Мама, зачем ты его так?

— Он на тебя напал.

— Мама, мы играли! — губы моего ребёнка, защищающего непонятного мужчину, дрожат. — Это Паша.

— К-какой Паша? — спрашиваю сына, ища в глазах объяснение тому, почему мой ребёнок так неадекватно ведёт себя. Мало того, что пустил в квартиру незнакомца, так ещё и защищает его!

— Мой друг! Паша!

Я ничего не понимаю.

— А что он здесь делает? — хмурюсь ещё больше.

— Ты же сама разрешила ему прийти в гости.

— Я?

— Да, ты! Я же тебе звонил, спрашивал, и ты разрешила.

«Мам, а можно Паша ко мне в гости придёт?»— всплывает в памяти.

Только я почему-то думала, что речь идёт о соседском мальчике, а не о взрослом мужике. Или же… От ужасной догадки неприятный холодок пробегает по спине.