Книга Его ботанка, страница 49 – К.О.В.Ш.

Лена зажмурилась, боясь поверить, что он прав. Что Сережа вовсе не такой, как она себе представляла. Но это значит принять поражение. Проиграть Мирону, который ни черта не шарил в английском, тупил на каждой паре, но при этом запросто мог просчитать поведение окружающих. Ее, Сережино, Юлино. Он словно видел их всех насквозь. А она…

А она очень хотела доказать ему и самой себе, что он ошибается.

Жизнь – это не математика, а люди – не переменные, иначе бы она давно научилась решать эти уравнения. Все должно быть сложнее, чем пытается показать Орлов, который был слишком циничным для первокурсника.

И все-таки не было ничего проще, чем то, что Сережа уже откровенно лапал Юлю, которая выглядела крайне довольной. Будто и не орала на нее совсем недавно. Будто и не болтала без конца о том, как ей нравится Мирон. Будто не говорила, что они подруги.

А Лена ведь верила ей.

— Почему я такая дура? – Она обернулась к Мирону.

Мирон не стал над ней подшучивать, хотя мог бы: ведь Лена в кои-то веки признала его правоту. Но суть в том, что неважно, разбираешься ты в людях или нет, рано или поздно найдется тот, кто ударит тебя со спины. Тот, от кого ты этого точно не ждешь. И это всегда невыносимо больно.

— Ты не дура, – качнул головой Мирон. – Ты просто веришь в людей. А зря.

— Ты слишком циничный.

— А ты слишком наивная.

Мирон усмехнулся, а потом резко притянул ее к себе. Так, что теперь их тела соприкасались, а лица были близко-близко. Сердце сбилось с привычного ритма, упав куда-то на танцпол, когда руки Орлова легли ей на поясницу, а губы скользнули в опасной близости от щеки. Будто он снова собирался ее поцеловать, но в последний момент передумал.

— Что ты делаешь? – сдавленным шепотом спросила Лена.

— Не даю нам выставить себя идиотами. Мы и так слишком долго пялились на них, но ясное дело, это из-за выходки твоей подружки. – Он выделил голосом последнее слово. – И если ты хочешь, чтобы мы смотрелись нормальной парой, то прекрати вести себя так, как будто я собираюсь тебя пытать. И больше не отталкивай меня и не щипайся.

— Ты меня поцеловал! Без спроса! – возмутилась Лена, с трудом сдерживаясь, чтобы не вырваться из его рук.

— Ты такая впечатлительная, – покачал головой Мирон. – Ну поцеловались, тоже мне, большое дело.

— Для меня большое, – прошептала Лена, мучительно краснея. – Я хотела, чтобы первый поцелуй был особенным.

Она не знала, зачем сказала ему это. Не знала, как справиться с тем, что в горле снова встал ком, который не получалось проглотить. Обида удушающей петлей затягивалась на шее. Лена думала о дурацком поцелуе, о котором она не просила и который привел к ссоре с ее единственной универской подругой. О том, что Юля обозвала ее сукой и, кажется, ненавидит ее. И теперь ей негде ночевать. От этих мыслей ей стало так себя жалко, что захотелось свернуться в клубочек и заплакать, но вместо этого она смотрела прямо в глаза Мирону, который выглядел застигнутым врасплох и не менее растерянным, чем она сама.

— Эта вечеринка – отстой, – сказал он после долгого молчания. – Пойдем отсюда?

— Мне некуда идти, – мрачно напомнила Лена. – Я же сказала маме, что ночую у Юли, и она убьет меня, если догадается, что я наврала. А она точно все поймет, когда я вернусь в ночи и без вещей, и… – Она запнулась, пытаясь остановить накатывающую на нее панику. Если мама узнает, что она ее обманула, то потом вообще никуда не отпустит.