Книга Его ботанка, страница 46 – К.О.В.Ш.

Она не стала выдавать подругу и рассказывать Мирону о том, что Юля имела на него виды, о чем открыто говорила ей. И тем более странно было видеть, как она вьется вокруг Сережи. Ее Сережи, ради которого она надела платье, в котором все еще чувствовала себя слишком голой, и пришла в этот дурацкий клуб!

В глазах противно защипало от подступавшей к горлу обиды. Тугой ком душил, не давая вдохнуть. Лена не понимала, что происходит и почему Юля так с ней поступает. А что, если она тоже попала под очарование Сережи, как и сама Лена?

— Лена, дыши, – посоветовал Мирон, заметив, как подрагивают губы девушки. – Все, хорош пялиться на них.

Она, казалось, его не слышала, а все смотрела на Савина и Никитину. Тогда он мягко сжал пальцами ее подбородок и развернул ее лицо к себе.

— Вдох-выдох. Давай.

Лена шумно выдохнула, защекотав дыханием его запястье. Зеленые глаза влажно поблескивали за стеклами очков. К чести Марушкиной, слезы она сдержала, но Мирон все равно решил, что она жуткая плакса.

А потом некстати вспомнил, как она призналась ему, что не танцевала вальс на выпускном, и в груди как-то странно кольнуло. Вдруг стало обидно за то, что Марушкина вечно была в тени. Даже сейчас, когда она пыталась что-то изменить, ее никто не замечал, потому что всегда находилась какая-нибудь Никитина, которая рвалась вперед.

Мирон помнил, как лез вон из кожи, чтобы проявить себя. Как выворачивался наизнанку на тренировках, чтобы получить похвалу, как катался по соревнованиям, чтобы выгрызть свое место под солнцем.

Плакса или нет, но Марушкина старалась как могла. А это Мирон уважал.

— Успокоилась?

Лена кивнула, не догадываясь о мыслях, которые пронеслись в его голове за те пару мгновений, что она пыталась вернуть себе самообладание. Мирон убрал руку от ее лица, но лишь затем, чтобы нащупать ее ладонь.

— Пойдем танцевать.

Это был не вопрос, но Лена не стала спорить. Она просто последовала за Мироном, который повел ее в самый центр толпы на танцполе. Он специально вышел туда, чтобы оказаться в поле зрения однокурсников, забрал у нее стакан и поставил на большую колонку, а потом прижал девушку к себе, обнимая за талию.

— Марушкина, да расслабься ты уже, – посоветовал Мирон, склоняясь к ее уху. – Ты выглядишь как моя заложница.

Тело Лены под его ладонями ощущалось буквально каменным – так сильно она была напряжена. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и едва дышала, пытаясь угомонить бешено колотившееся сердце.

Ее никогда не обнимал парень. Пусть даже все это было игрой, она не могла перестать думать о ладонях, которые лежали у нее на спине. О запахе, который опутывал ее, и она в сотый раз подумала, что у Орлова потрясающий парфюм. А когда он прижал ее к себе вплотную, Лене показалось, что она перестала дышать.

И она не знала, как сказать ему об этом.

— Будет неплохо, если ты положишь руки мне на плечи. Ну, или хоть куда-то, – шикнул Мирон, склоняясь к ее уху. – Марушкина, не стой как истукан, мы выглядим странно.

Лена нервно кивнула и осторожно пристроила руки ему на плечи. Широкие и твердые. Надежные. Мирон странно на нее посмотрел, а потом вдруг взял одну ее ладонь и положил себе на шею. Кожа была теплой и неожиданно нежной.

— Я бы, конечно, мог станцевать с тобой вальс, но место и музыка, как видишь, неподходящие, – вдруг улыбнулся Мирон.