Книга Покорить разведенку. Укротить генерала, страница 18 – Полина Измайлова

Одна из моих девчонок кинулась к нему, командир заорал дико, но не успел. Автоматная очередь прошила ее насквозь, а этот мелкий мерзавец вскочил и быстро скрылся в кустах. Наши бросились за ним, но там была яма, под ямой – тоннель, крысиный ход. Поймать его не удалось.

В памяти осталось ее лицо, широко распахнутые наивные глаза и кровь, много крови…

С тех пор я панически боялась подходить к тем, кто вот так вот просил помощи… Благо и не сталкивалась с такой ситуацией.

— Лида… Подойди… прошу…

Стою метрах в пяти от него, смотрю. Сумерки, почти ничего не видно. Он еще одет во всё черное, впрочем, как и я…

— Лида… Ты же врач… помоги… или… черт, позови кого-нибудь.

— Почему вы не можете встать?

— А ты не в курсе? Не знаешь мой диагноз? Не бойся, подойди… не трону я тебя, не в том состоянии.

Делаю шаг, еще один…

— Черт, темно как, сейчас…

Он достает свой телефон, у него какая-то странная модель, я таких и не видела, огромный, тяжелый, наверное.

Генерал чертыхается, зажигает фонарик, и я ахаю в шоке…

Миронов

Чертова костяная нога! Вернее… Высокотехнологичное устройство из титанового сплава. Отличная хрень. Если можно употреблять эти два слова вместе.

Отличная. Но почему-то мы с этим функциональным изделием фигово коннектимся.

Ходить и даже бегать я, конечно, могу. Плаваю.

Танцую.

Как заметила Лидия Романовна, увы, посредственно. Не смог понравившуюся мне барышню потрясти своими хореографическими способностями.

И даже, видимо, бойцовскими качествами не очень впечатлил.

Вмазал этому горе-вояке. С удовольствием вмазал. И добил бы мразь за то, что он позволяет себе такие слова говорить женщине.

Женщине, которая была там. Которая прошла этот ад.

Раньше их называли боевыми подругами. Да и сейчас называют.

Вот только такому, как этот полковник, Лида точно не подруга.

Да и сам я тоже хорош…

Стыд снова топит, когда вспоминаю, как мы с ней встретились.

Поступил как солдафон. Чего в принципе никогда не делал.

Решил показать свою силу и власть.

Был уверен, что за честь офицера, сослуживца, боевого товарища заступаюсь.

Был уверен, что прав.

И в том, что жестко говорил. И в том, что с женщиной так себя повел.

Реально на тот момент не думал о ней как о женщине.

Думал, что она враг. Да, да, насмотрелся я на таких в госпиталях. Это на самом деле не женщины и не врачи. Это просто некая субстанция, считающая, что вправе решать судьбы людей. И решать за бабки. Только за бабки.

Но я и не таких ломал, поэтому разговор у меня был короткий.

Я был уверен, что и Лиду Новикову я так же сломаю.

Хрен угадал.

Особенно когда узнал правду. О ней. О ее благоверном.

И не только то, что тогда у ее кабинета подслушал.

После ее пламенной речи в моей палате, когда она ушла, вернулась доктор Прокофьева.

Я был, мягко говоря, дезориентирован.

То, что сказала майор Новикова, меня не просто возмутило.

Ярость поднималась.

Да, я прекрасно помнил ту историю. Еще бы мне не помнить!

Культя прекрасно напоминает!

Я должен был выдвинуться в заданный квадрат на подмогу части нашей группировки, мы получили сведения, что на них готовится нападение, собственно, их и подставили под удар, чтобы заманить повстанцев, а главное – группу наемников.

Командование знало о том, что будет проведена такая операция, вот только… Только иногда свои же… хуже врагов.