Книга Покорить разведенку. Укротить генерала, страница 17 – Полина Измайлова

А дальше…

Генерал просто отправляет его в нокаут, одним ударом в челюсть. Сначала отрывает от партнерши, какой-то незнакомой девицы с яркими губами и вызывающим декольте, а потом…

Меня трясет.

Меньше всего я ожидала, что случится подобное.

Разворачиваюсь и выбегаю из зала.

Господи, какой стыд! Стыд, позор! Мерзость…

Хочется вернуться и добить Померанцева, просто ногами запинать скотину. Сама не знаю почему реву, злые слезы душат.

Сволочь, подонок, мразь!

Почему, почему военный человек, тот, который должен априори защищать, который должен к медикам на передовой относиться с уважением, потому что мы реально жизни спасаем, почему он считает, что имеет право говорить так? Поступать так?

Ненавижу! Как же я всё это ненавижу!

Бегу по парку, несусь, легкие горят, в боку колет, в горле ком.

Сколько раз слышала… Начиная от мужа, от матери его, от родных, от знакомых…

“Зачем ты поехала туда? За деньгами для сына? Рассказывай! За свободной любовью ты поехала!” – это мне сказала моя свекровь.

“Ой, да знаю я, чем вы там, медички, в этих горячих точках занимаетесь, горячо там у вас, в разных точках”, – это некоторые коллеги, знакомые.

Которые перестали быть и коллегами, и знакомыми.

Я никому не давала права так думать и говорить! И не давала спуску. И морды била, и в рожи плевала, и иначе расправлялась. Не позволяла говорить гнусности о себе и коллегах. О тех, кто погиб. Да, многие ехали туда за длинным рублем. А что, зарабатывать деньги – это позорно? У всех были причины. Ипотеки, больные дети, родители, просто желание взять от жизни немного больше.

Война всех ломала. Всех по-своему. Но все свои деньги заработали честно! Кто-то и не воспользовался…

И никто не имеет право говорить, что мы пошли ради бабла или похоти. Никто!

Торможу, понимая, что забежала далеко в парк. Летела, особо тропинок не разбирая.

Пытаюсь отдышаться.

Слезы по щекам размазывая.

Мне нужен воздух. Успокоиться надо.

И ехать домой.

Хватит. Погуляла на празднике.

Нагулялась, на всю оставшуюся жизнь.

— Лида! Лида, подожди…

Халк?

Медленно поворачиваюсь, и меня молнией пронзает мысль.

Он за меня вступился. Генерал ударил младшего по званию. Да, полковника, но всё-таки… Это… Это всё не так просто.

Зачем он это сделал? Кто его просил?

Мог бы… мог бы просто промолчать. Не обращать внимания. Не заострять.

Зачем он за мной идет? Черт…

Зачем?

— Лида! Я вас вижу, подождите…

Зачем мне его ждать?

Головой качаю, понимая, что он не видит. Оглядываюсь, ориентируясь. Вижу, что далеко убежала, но если двигаться по левой стороне, то к воротам выйду быстрее.

Иду.

— Лида, Лидия Романовна, да стой ты, черт…

Слышу хруст веток и звук падения тела.

— Твою ж… дивизию… Черт… Лида!

Останавливаюсь, поворачиваюсь к нему.

— Лида, пожалуйста, не уходи, вернись, помоги мне.

Что? Он просит о помощи?

— Помоги, я не могу встать, прошу… Черт…

Встать не может? Здоровый мужик?

И тут на меня накатывает.

Воспоминание.

Окраина небольшой арабской деревушки. Мы стояли там пару дней, не так давно оттуда выбили боевиков, местные нас встретили гостеприимно, угощали какими-то сладостями, радовались, улыбались. Естественно, наши парни немного расслабились, девчонки тоже.

Как тот молодой паренек оказался в кустах колючек, мы не поняли. Выполз, видно было, что у него как-то неестественно вывернута нога. Он стонал, просил на своем – помогите, помогите… Это слово мы уже выучили. “Ауинни, ауинни”… Потом по-английски – “Хелп, хелп”… И натужно по-русски – “по-мо-хииии— помо-хи…”