Книга Покорить разведенку. Укротить генерала, страница 13 – Полина Измайлова

Он лихо разворачивается на своей коляске, выезжает из кабинета.

А на меня нападает истерический смех.

Господи… Как же я их ненавижу! Мужиков ненавижу! Что же за…

И почему мне так не везет?

Может, точно, плюнуть на всё, уволиться?

К Сурену пойти? Нет, никаких Суренов.

Никого не хочу.

Баста, карапузики… Кончилися танцы.

Никуда я отсюда не двинусь. Буду за себя бороться.

Но… пара дней за свой счет мне точно не помешает.

Встаю, чтобы пойти к главврачу, Сан Саныч должен понять, простить и отпустить.

Подхожу к распахнутой двери и вижу стоящего в коридоре генерала.

Это уже слишком.

Его как-то очень много сегодня.

Но я всё-таки врач. Заведующая отделением. Пусть у нас не клиника, санаторий, но всё же.

— Вы ко мне.

— Да. Вы собирались уходить?

— Заходите в кабинет.

— Если у вас дела…

— Заходите, товарищ генерал.

Я оставляю дверь открытой, но на свое место не возвращаюсь. Во рту пересохло. Беру бутылку воды. Машинально включаю чайник.

— Может, всё-таки угостите чаем, Лидия Романовна?

Так, да?

Это что?

Решил меня задобрить?

Слышал откровения Новикова?

— Харитон Антонович, меня жалеть не нужно, если вы что-то слышали…

— Ваш бывший – редкий гондон, это я понял.

Усмехаюсь.

Черт.

Это даже из уст Халка приятно слышать.

— Не подлизывайтесь.

— А вы язва.

— А вы…

Поворачиваюсь, смотрю на крупную, даже огромную мужскую фигуру. Плечи, кажется, больше дверного проема, бицепсы мощные. Грудь хорошо развита. А талия довольно узкая. Волосы как перец с солью, седины многовато, ему же нет пятидесяти? Лет сорок пять вроде. Щетина выросла. Раньше у военных строго было. Лицо гладко выбрито, никаких бород, усы разрешали, но со скрипом. Наши вояки стали бороды отращивать как раз тогда, когда в разных ЧВК стали служить и на Ближний восток по контракту мотаться. Тогда послабления начались.

И щетина появилась, и растительность на лице.

Видимо, Халк считает, что и тут можно?

Или просто потому, что, не успев в новую должность вступить, сразу решил полечиться?

— А я, по-вашему, подлец, Лидия Романовна, да?

— Будете разубеждать?

— Нет, не буду. Но чай всё-таки попрошу.

— Черт с вами, садитесь. Угощу вас и чаем, и печенками, и конфетками.

— Печенки… Забавно этот ваш Три Эс говорит.

— Кто?

— Ну, Три Эс. Сан Саныч Санин… Три буквы С.

Хмыкаю. Интересно, никогда не задумывалась. И никто у нас так Сан Саныча не называет.

— Вы же его Александр Александрович величали?

Мне даже странно, что я вот так запросто сейчас говорю с Мироновым. С Халком.

Такое ощущение, что после того, как я ему всё высказала, у меня запал иссяк. Сдулась.

Ну или… Высказала и высказала. Всё.

Что еще?

Ответить за свой проступок он не ответит. Было и быльем поросло, кто сейчас будет разбираться? Тем более генерал в силе. При должности. Наверняка за ним стоят какие-то важные шишки.

А кто я?

Майор медицинской службы…

С не самым гладким психологическим портретом.

Халк проходит в кабинет, выдвигает стул.

— Величал. Больше так, для острастки.

— Меня, что ли, стращали? – усмехаюсь, разливая заварку.

Слышу, как стул скрипит под ним, а генерал чертыхается.

— Нет, не вас…

— Меня… Ну и как оно, воевать с женщинами?

— Отвратительно, Лидия Романовна. Женщин любить надо. Холить и лелеять. На руках носить.

— Неужели. И что, многих вы носили?